Дмитрий Индианов и Человек-летучая мышь - Никита Переста
В магазине магических артефактов прозвенел колокольчик. Продавец по имени Виталя привычно вышел за прилавок. Это был человек среднего телосложения с фиолетовыми глазами, хитрой улыбкой, синей короткой бородкой и брутальным подбородком. На свою голову он всегда надевал любимую чёрную шапочку.
Но в этот раз случилось то, чего он точно не ожидал. В его лицо были направлены дула двух пистолетов. На лице у Юлии Индиановой, облачённой в серый топ, салатовые штаны и сапоги, — торжествующее выражение!
— Привет, псина, узнал?!
— Пожалуйста, не нервничаете, иначе я...
Юля гаркнула, перебив спокойный голос продавца:
— ЗАТКНИСЬ! Я в курсе, как ты умеешь забалтывать людей! Что-то плохое ты сделал некой Хаксли, раз она решила мне помочь и ломанула твою почту... Не, даже не думай открывать рот, оправдываться и махать руками. Мы проверили подлинность писем: это ты сдал Маклакову моего отца! А ещё со своими наёмниками взорвал Яму Лазаря двенадцать лет назад! Теперь ты поплатишься...
Виталя не успел ни моргнуть глазом, ни открыть рта, как в его грудь всадилась очередь из пуль! Продавец свалился на пол, но Юлия не успокаивалась:
— АААААААААААААА! УМАРИ, КОЗЛИЩЕ!!!
Труп дрыгался под градом пуль, из него вылетали куски мяса...
Наконец, прострелив ему голову, Юлия убрала пальцы с курков и картинно дунула на дуло серебристого пистолета. С довольной улыбкой она вернула оружие в кобуры на поясе. И развернулась к выходу...
Теперь она клёвая чика и перспективная бизнесвумен! Будущая властительница Мира! И никто не сможет ей помешать!
Титры...
Первая сцена после титров.
2024 год, берег Чёрного озера, Хогвартс, Шотландия.
Красивая женская ладонь с гладкой кожей схватила Бузинную палочку и аккуратно вытащила её из рук Альбуса Дамблдора, чей труп в Белой гробнице абсолютно не разложился словно Ленин в Мавзолее. Девушка с благоговением посмотрела на длинную бороду и умиротворённое лицо седовласого волшебника. Чуть в стороне от гробницы лежала мраморная крышка вскрытого саркофага...
— Я обязательно поставлю её обратно и палочку верну, обещаю! Я бы хотела поклясться, что задумала только шалость, но, увы, нет... Снова настали тёмные времена, Дамблдор. И мы должны обратиться к свету!
Вторая сцена после титров.
2023 год, Москва, офис «Эхолота».
— Всё, Дмитрий Иваныч, я скопировал результаты сканирования на флешку и в облако. Я проведу инструктаж техников, когда прототип будет реализован, на случай... м-м... проблем.
Хьюз отошёл от компьютера и, было, бросился помогать Индианову снимать клеммы и датчики с головы, но тот его остановил, вскинув ладонь вверх.
— Я сам. Молодец, Хьюз, растёшь. Голова начала работать. В награду я разрешаю тебе даже снова вы#бать мою дочь!
Третья сцена после титров.
2024 год, Крым.
Утро Учителя начиналось с выпивания нескольких стаканов свежевыжатого гранатового сока, лёжа на шезлонге на террасе собственного особняка у Чёрного моря. Заслуженная пенсия бывшего токаря арматурного завода и основателя IT-компании, пахавшего как папа Карло все лихие 90-е!
После сока старик с полотенцем на плече расслабленно шёл на пляж через маленький городок. Ехать в машине с затонированными окнами и охраной, как положено бизнесмену его уровню, ему не хотелось — в жизни надо наслаждаться простыми вещами! Учитель улыбался, он был счастлив от моря и солнца. Да и родина не подкачала. Пусть СССР больше нет, но страна движется в верном направлении!
Вот только звонивший телефон всё портил… «Эх, ну это же Григорьев!» — подумал Учитель, слегка кивнув головой и закатив глаза.
— Алё.
— Привет, Учитель, не отвлекаю? Почему в Max не отвечаешь?
— Да вроде по удобству можно в мессенджерах отвечать, разве не?
— Есть для тебя кое-что...
— Компания теперь твоя, руководи сам, зачем я тебе?
— Это не связано с компанией...
Четвёртая сцена после титров.
1984 год, Москва, Воробьёвы горы.
Ночь над Москвой была не просто чёрной. Она была густой, как мазут, и холодной, как сталь заточенного резца. Воздух пах жжёной листвой, угольным дымом из ТЭЦ и вечной осенней сыростью. На смотровой площадке Воробьёвых гор царила привычная, унылая пустота. Лишь ветер гонял по асфальту окурки «Памира» и обёртки от «мороженого-эскимо».
Внезапно пространство над самой кромкой обрыва содрогнулось. Небо, как грязная простыня, затрепалось в невидимой буре. Воздух зашипел, запахло озоном и раскалённым металлом — запах, чуждый этому месту, пахнущий атомной войной и пеплом городов.
И он появился... Не вспышка, не взрыв. Рождение. Из ниоткуда, в эпицентре сферического свечения, родилась человеческая фигура. Она рухнула на мокрый асфальт с тяжёлым, мокрым звуком. Свечение схлопнулось, оставив после себя лишь вмятину в реальности.
Он лежал неподвижно несколько секунд. Голый. Он не был могуч, не был высок, но был бородат, а в его глазах горели фиолетовые огоньки! И он поднялся. Встал с неестественной, машинной плавностью. Его глаза обвели панораму. Они не выражали ни удивления, ни восхищения. Они сканировали.
Внизу, в чаше ночного города, горели тусклые, жёлтые огни. Гигантские корпуса МГУ вздымались позади него, как мрачный памятник имперскому знанию.
Ему нужна была одежда. Спустившись по склону к заросшим кустам и гаражам, он вышел на тропинку. И тут же нашёл то, что искал.
Трое гопников в спортивных штанах с заниженным шагом и куртках-«канадках». Парочка из них в кепках, а один — в чёрной шапочке. Они сидели на корточках у бетонного блока, попивая смесь водки и берёзового сока из трёхлитровой банки. Их лица были пустыми и злыми.
— Опа, — сипло произнёс один, с