Черновик для Эффы 5 - Владимир Алексеевич Ильин

Иногда заходила Эффа — просто проверяла, что я работаю. Ничего не спрашивала.

Вот нагружу ее завтра этими вопросами… Или послезавтра… Когда-нибудь, когда будет подходящий момент — время еще есть, до портала еще нужно добраться. Пусть решает. Или найдет тех, кто может решить. Это их мир.

Я улегся за полночь. А через какое-то время дверь скрипнула, и под одеяло юркнула Аллита.

— Усыпить? — Как-то даже привычно приобнял я ее.

— Нет. Я не за этим.

— Келли послала?

— Ну, как сказать… «Отпустила на блядки», — фыркнула принцесса. — За хорошие успехи в учебе.

— Ты, к слову, молодец. — Даже шутить я не стал. — Первый «стоп» без медикаментозного подавления — это серьезно.

— Ага, мне так и сказали. — Поерзала она. — Тан.

— М?

— Ты мне должен желание. Помнишь?

— Помню.

— Я хочу вступить в вашу организацию. — Посерьезнел ее голос.

— Ты хочешь узнать, зачем тебя похитили? Или вступить? Учти, второе не даст тебе первое.

Притихла, размышляя.

— Я хочу вступить. Все условия соблюдены, так? Это не повредит тебе. Ты можешь это сделать. И это займет не больше восьми часов.

Придраться, что вступить придется навсегда — а это не «восемь часов»? Соврать, что не могу? Что нужно согласие гуру? Мастера?

Так Мастер занят — его слезно просят «временно» починить кабель. Ведь люди сидят без света.

Виноват ли Мастер, что кто-то решил сэкономить и проложил линию не по проекту?

Кто-то украл деньги — на кабеле, на работах — почему не просят их?

Потому что Мастер может все исправить, пусть и не совсем законными способами — и имеет для этого решения достаточно сострадания?..

— Наш орден называется Орден Гаечного Ключа. У тебя будет низший уровень посвящения. Найди себе ключ на четыре. Или нашей на одежду.

— А почему Орден Гаечного Ключа?.. — Замерла Аллита.

— Разболталось тут все у вас. Надо иногда подтягивать.

— А у вас есть какой-то ритуал приема?

— Все уже. Ты принята. Спи.

— Ну нет. Так не интересно, — скользнула ее ладошка по моей коже вниз — по груди, потом по животу вниз. — Должен быть какой-то ритуал!

— Серьезным организациям ритуал не нужен.

Рука замерла, как и сама она — напряженно, готовясь сорваться в обиду.

Это ведь так легко — напомнить себе, с кем она была до этого. Напомнить себе издевки Келли про «небрезгливого» Савоя. Или вспомнить, что комплекция ее куда больше подходит для бега в разгрузке по пересеченной местности, а не для мужского восхищения.

— Но праздновать никто не запрещает, — слитным движением переложил я Аллиту на спину.

В любом месте находятся эти странные люди, которым не спится в пять утра. И ладно бы они мирно делали что-то нешумное, никого не трогая — но громко стучать в железную дверь, это вот зачем?..

— Отряд, подъем! Построение на улице через десять минут! — Зазвучал неприятно бодрый мужской голос за дверью и требовательный стук повторился.

Дверь мы, понятное дело, на ночь закрывали.

— Пристрели его, — пробубнила Аллита, прячась под одеялом с головой.

— Было б чем, — тянул я одеяло на себя, тоже прячась в тепло и тишину.

— Просыпаемся! — Хмуро прозвучал голос Эффы из двери. — Тряпки на тело, сумки в руки, и на улицу.

Аллита разочарованно простонала.

— Надеюсь, это был не оргазм. — Хмыкнула Эффа, потопав на месте и возвращаясь к себе.

Из соседней комнаты прозвучало столь же безрадостное объявление, а в железную дверь вновь застучали — и голову даю на отсечение, никаких десяти минут еще не прошло.

— Что за люди вы такие, — высунул я голову в этот холодный, по-утреннему серый мир.

Тусклый свет в коридоре показывал, что в другой комнате смирились с пробуждением и шторы открыли. Значит, скоро припрутся к нам и будут в два голоса комментировать, как нам тепло и хорошо. Из зависти понятно — человек проснувшийся человека спящего недолюбливает по умолчанию. Но поспать точно не дадут, а значит — надо просыпаться.

Сел на кровати, нашел ногами на ощупь ботинки и, варварски наступив на задники, потопал одеваться, умываться, чистить зубы и бить морду человеку, который не умеет засекать десять минут.

Хотя, в общем-то, после всех процедур даже слегка подобрел — или дело в том, что стучать перестали?..

Аллита все еще лежала, и я просунул под одеяло ладони — согреться.

— Просыпайся.

— Убери свои холодные руки! — Возмутились в ответ, дернувшись и закутываясь плотнее. — Еще раз сунешься — укушу.

Подступился снизу, где зубов статистически меньше — схватился за пятку и, развивая успех, принялся щекотать.

Получился возмущенный визг. Ногу тут же изъяли, чуть не врезав по носу, и свернулись калачиком.

— Надеюсь, это был не оргазм. — Пробубнили безрадостно из коридора.

— Кто-нибудь знает, как будить принцесс? — Спросил я громко.

Так-то можно и холодной воды набрать в кружку, но одеяло и подушки было решено вчера спрятать в закрытую часть здания. А если намочить — они и заплесневеть там могут.

Мы бы и кровати туда утащили, но тогда бы у журналистов — и тех, кому они бы пожаловались — появился бы мотив вскрыть хранилище. А там Мелли-2 лежит, выйдет неловко.

— Кофе мне принеси и горячую булочку, — высунувшись на секунду из-под одеяла, потребовала Аллита.

— С кофем сначала ко мне! — Донеслось из другой комнаты голосом смертельно раненного бойца.

Видимо, Келли тоже еще не вставала.

— Будет кофе — я тоже обратно под одеяло лягу, — буркнула Эффа, переставляя сумки в коридоре. — И без двух кружек не вылезу.

Но чайник, вместе с остальным имуществом, уже были вчера упакованы. В общем-то, все помнили, что переезд утром — потому и запаковались — но не таким же ранним!..

В дверь снова затарабанили.

— Построение две минуты! — Рисковал своей жизнью человек на улице.

— Уже иду. — Потопал я к двери.

Открыл засов и, открыв створку, на улице мягко подхватил незнакомого офицера под локоток — лет сорока, но уже седовласого, судя по вискам, в форменной фуражке и чине капитана — и повел знакомым маршрутом за угол здания, к любимой лестнице на крышу.

Вести с собой человека достаточно несложно, если быть сильнее его.

— Капитан, вы не знаете, где в этот ранний час найти горячий кофе?

Тот явно не хотел быть в курсе и возмущался, пытаясь забрать свой локоть обратно. Но это очень плохо у него получалось.

— Что вы себе позволяете, рядовой!

— Гражданский специалист, — поправил я его. — У нас рабочий день с восьми часов. Пойдемте, поднимемся на лестницу.

— Я