Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим

— Боссу плохо, — прорычал бритоголовый, — но мы довезём его. А ты, девка, пойдёшь с нами.

Вот тут они ошиблись. Они думали, что в вагоне только растерянные обыватели. Они не знали, что в тени, всего в паре метров от них, стоит Аномалия.

Искра в груди полыхнула с новой силой. Боль прострелила рёбра, но мне было плевать. Я шагнул из‑за спин пассажиров прямо в проход.

— Ребята, вы немного опоздали, — мой голос прозвучал устало, но твёрдо. — Вечеринка уже закончилась.

Бритоголовый резко развернулся ко мне, вскидывая автомат. Его палец лёг на курок.

— Ещё один герой? — он зло оскалился. — Лежать! Руки за голову!

Я не стал слушать. Вместо того чтобы падать на пол, я рванулся вперёд. Скорость, дарованная Искрой, была несравнима с тем, что было в будущем. Но даже десятая доля моих былых способностей превосходила всё, что могли противопоставить эти вышибалы.

Мир вокруг замедлился. Палец наёмника только начал нажимать на курок, а я уже был рядом. Я перехватил ствол автомата левой рукой, отводя его в сторону, а правой нанёс удар прямо в кадык. Хруст хряща. Наёмник захлебнулся воздухом, выронил оружие и рухнул на колени.

Жилистый отреагировал быстрее, чем я ожидал. Он бросил Машу и прыгнул на меня, пытаясь достать клинком, выскочившим из рукава. Я уклонился, но не полностью. Лезвие вспороло рукав моей куртки, оцарапав кожу. Мелочь.

Я вцепился в его запястье, выкручивая руку. Сопротивление было слабым. Искра давала мне силу, выходящую за рамки десятки базовых статов. Я просто сломал ему руку в локте, а затем, не давая опомниться, схватил его за шиворот и за ремень.

Окно в вагоне‑ресторане было приоткрыто для вентиляции. Старая, двойная рама. Я с размаху швырнул живого, вопящего наёмника прямо в это окно. Стекло разлетелось вдребезги. Тело вылетело наружу и исчезло в темноте ночи. Вой ветра заглушил его крик.

Бритоголовый, всё ещё задыхающийся на полу, увидел это. Его глаза полезли на лоб от ужаса. Он попытался отползти назад, цепляясь за ножки стульев.

— Ты… ты кто? — просипел он, брызжа слюной.

Я подошёл к нему, не обращая внимания на звон в ушах. Искра выжимала из меня все соки. Руки тряслись, перед глазами плыли тёмные пятна. Но я не мог остановиться.

— Я — ваш кошмар, — процедил я, наклоняясь к нему. Схватив его за куртку, я одним рывком поднял его на ноги. Он был тяжёлым, но системное усиление делало своё дело. Я дотащил его до разбитого окна. Холодный ветер ударил в лицо, разнося запах гари и крови.

— Пожалуйста… нет… — завопил он, цепляясь за косяк.

— Передай своим заказчикам, если выживешь, — прошипел я ему в ухо, — что Романовы под защитой. И если я ещё раз увижу кого‑то из вас рядом с ними… я не буду вас выбрасывать. Я буду резать на куски.

С этими словами я вытолкнул его в окно. Второй полёт завершился удачно, судя по удаляющемуся воплю, растворившемуся в шуме колёс.

Я отшатнулся от окна, опираясь спиной о перегородку. Ноги подкашивались. Шкала выносливости мигнула красным, предупреждая о критическом истощении. Искра угасла, оставив после себя лишь выжженную пустоту в груди. Я выжал себя досуха.

«Саня, ты совсем ку‑ку?» — Тишина звучал на грани паники. — «Ты только что вышвырнул двоих из окна движущегося поезда! При свидетелях!»

«Свидетели не знают, кто я, — мысленно ответил я, тяжело дыша. — И они напуганы».

В вагоне‑ресторане царил хаос. Пассажиры в ужасе забились в углы. Официант стоял за стойкой, вжав голову в плечи. Маша Романова стояла посреди этого бедлама, прижимая руки к груди. Она была бледна, но цела.

Её взгляд нашёл меня. В этих глазах было всё: страх, непонимание, благодарность и… острое любопытство.

Я выпрямился, заставляя себя держаться на ногах. Достал из кармана потрёпанную визитку. Я заказал их сразу после прибытия, готовясь к легенде Владимира Войнова, медика‑травматолога. Тогда я думал, что она пригодится для обмана Савелия. Но и тут сгодилась.

Я подошёл к Маше. Она инстинктивно отступила на шаг, но я протянул ей визитку.

— Владимир Войнов, — представился я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если будут проблемы, звоните.

Она взяла визитку дрожащими пальцами. Её взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на разбитых костяшках рук и порванной куртке.

— Вы… вы спасли меня, — прошептала она. — Но кто вы такой? Вы не медик. Ни один медик не способен на такое.

— Я тот, кто знает слишком много, Мария Евгеньевна, — я позволил себе слабую улыбку. — Барышев жив. Но ему будет очень плохо. Когда приедете в Новгород, не ходите домой одна. Позвоните отцу. И скажите ему, что Барановы готовят налёт на ваши земли.

Её глаза стали огромными.

— Откуда вы…

— Я знаю всё, — отрезал я. — Просто поверьте. И будьте осторожны.

Я развернулся и, пошатываясь, пошёл к выходу из вагона. Остановить меня никто не пытался. Люди расступались, освобождая дорогу. Они видели во мне монстра, и были правы.

Вернувшись в своё купе, я рухнул на полку, не снимая ботинок. Боль накрыла меня с головой. Сознание начало мутнеть. Система выдала очередную порцию багровых ошибок, но я уже не мог их читать. Я просто закрыл глаза, проваливаясь в темноту.

Поезд дёрнулся в последний раз, стук колёс сменился протяжным скрежетом тормозов, и перрон станции Великий Новгород медленно поплыл за окном. Я спрыгнул на бетонную платформу, едва не запнувшись о край багажной тележки, и втянул носом влажный, тяжёлый воздух. Пахло дождём, ржавчиной и дешёвым табаком, который курил мужик в засаленной телогрейке у столба.

Привет, Новгород. Город, который в моей прошлой жизни стал для меня и убежищем, и клеткой.

Только сейчас я здесь не для того, чтобы прятаться в тени, а для того, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву крови и системного сбоя.

Вокзал встретил меня гулом голосов, запахом жареных пирожков из буфета и хмурыми взглядами транзитных пассажиров. Я поправил ворот куртки и двинулся к выходу. В голове всё ещё стоял звон от системного спама, который не прекращался всю дорогу.

«Задание: новый дом. Таймер: 12:00:00» , — мигнуло перед глазами золотое окно.

Я успевал. Времени оставалось навалом. Но стоило мне сделать шаг за пределы вокзала, как система снова взбрыкнула.