Легендарный Повар 2 - Гриша Гремлинов

— Тогда к делу, — Кузьма осенил себя каким-то знаком и полез в карман за карандашом. — Мука у меня трёх сортов, сам привезу. Много не обещаю, да и вряд ли тебе это нужно. А ты уж там распорядись, чтоб меня никто не тронул.

— Договорились.

Мельник кивнул и вдруг посерьёзнел.

— И ещё, Винтер. К охотникам не суйся. Они тоже под Свиридовым, всё до единого. Им приказано продать мясо только княжеским людям. Сунешься к ним, и сразу обо всём станет известно, ищи другие пути.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я. — А с сахаром? У вас нет знакомых, кто занимается?

— С сахаром, говоришь… — Кузьма почесал бороду, и в воздух снова взметнулось облачко муки. — Есть у меня сосед, Елисеем зовут. Он с князем не в ладах, так что может помочь. Он закупает где-то тростниковый и перепродаёт. Я тебе записку напишу, скажешь, от меня.

Он достал из кармана огрызок карандаша, оторвал клочок бумаги от мешка и принялся писать, высунув язык от усердия.

— Держи, — он протянул записку мне. — А теперь давай о деле. Тебе какую муку?

— Высший и первый, — не задумываясь, ответил я. — Ржаной поменьше, для хлеба.

— Хорошо. Цены у меня обычные, за высший сорт — три медяка за мешок, первый — два, ржаная — полтора. За сколько договоримся?

— За высший — два с половиной, — я не собирался брать по рыночной стоимости и был готов торговаться, — за первый готов дать полтора, за ржаную — один.

Кузьма аж поперхнулся от моей наглости.

— Ты что ж, парень, с ума сошёл? Это ж чуть выше себестоимости!

— У вас объёмы большие, — спокойно ответил я. — Клиент, как я понимаю, сейчас один, и это князь. Он платит по своим расценкам, и они, уверен, ниже рыночных. Я же предлагаю живые деньги напрямую, без посредников и постоянно. «Сытый Вепрь» будет работать, и мука будет нужна каждую неделю. Нам обоим это выгодно.

Грумхильда, стоявшая рядом, открыла рот, чтобы вмешаться, но я остановил её движением руки. Она удивлённо посмотрела на меня и не произнесла ни слова.

Мельник задумался. Почесал затылок и вдруг широко улыбнулся:

— А ты не промах, Винтер! Дед твой таким же был и за словом в карман не лез. Ладно, уговорил, но у меня есть условие. Как только встанешь на ноги и объёмы вырастут, цену вернём к рыночной. Идёт?

— Идёт, — я протянул руку.

Кузьма пожал её, и я почувствовал, какая у него твёрдая ладонь.

— И ещё, — добавил мельник, отсчитывая мешки. — Я тебе с собой дам зёрна немного, пшеницы, бесплатно. Вдруг сам молоть захочешь или кашу варить. Подарок, за добрую память о твоём деде.

— Спасибо, — ответил я искренне.

Кузьма недолго думал, и уже через несколько минут ловко загрузил мешки в телегу. Как бы мне ни нравился мельник, я всё равно проверил каждый Оценкой — мука была отличного качества, без примесей и посторонних запахов. Всё честно и без обмана.

Пока мы торговались, Бекон не терял времени даром. Он метнулся за амбар, и очень скоро раздался торжествующий мяв. Кот вернулся с мышью в зубах, положил добычу к ногам мельника и уселся рядом с видом победителя.

Кузьма расхохотался так, что зазвенели стёкла в окнах амбара.

— Ну, Винтер, у тебя не кот, а сокровище! Я уж сколько лет с мышами воюю, всех котов перепробовал, а этот пришёл и за минуту то, что мои за месяц не могли. Приезжайте ещё, с таким котом я вам скидку сделаю!

— Приедем, — пообещал я. — Буду рад ещё и видеть вас в трактире. Испеку пироги из вашей муки.

— Загляну, обязательно загляну! — мельник всё ещё смеялся, вытирая выступившие слёзы. — Как откроешь двери трактира, то дай весточку.

Мы тепло попрощались и выехали со двора. Тефтелька бодро потянула телегу вниз по склону, Бекон устроился на мешках с мукой, довольно жмурясь, а Грумхильда сидела рядом со мной на облучке и молчала. Но это было не её обычное, ворчливое молчание — она о чём-то напряжённо думала.

— Марк, — сказала она, наконец. — Ты меня, конечно, извини, но где ты так торговаться научился? Я думала, ты повар, а ты с мельником беседовал так, словно всю жизнь только этим и занимался.

— У деда учился, — ответил я уклончиво. — И у жизни.

— У жизни, — повторила орчиха эхом. — Ну-ну. Ладно, дальше куда?

— К гномам за солью. Ты говорила, они лучшие.

— Лучшие-то лучшие, — вздохнула Грумхильда. — Но попробуй с ними договорись. Они, знаешь, какие…

— На месте разберёмся, — ответил я и подстегнул Тефтельку.

Дорога к гномьему поселению петляла между холмов. Лес постепенно редел, сменяясь каменистыми склонами, поросшими жёсткой травой и низким кустарником. Солнце уже перевалило за полдень и теперь припекало основательно, вытягивая из земли запахи нагретого камня и сухой пыли. Я направил Тефтельку по едва заметной колее, которая вела в широкую низину, где, по словам орчихи, и располагалось гномье поселение.

Чем дальше мы спускались, тем ниже становились деревья, пока не исчезли вовсе, уступив место серым валунам и редким пучкам травы. А потом дорога резко ушла под уклон, и перед нами показалась гномье поселение. Деревянные дома с покатыми крышами, поросшими мхом, лепились друг к другу, образуя узкие улочки. Окна в них были маленькими и располагались на уровне моей груди, а дверные проёмы оказались такими низкими, что даже мне пришлось бы пригнуться, чтобы войти. Что же говорить про орчиху?

Над поселением стоял лёгкий, едва уловимый запах, какой бывает на морском берегу, хотя никакого моря здесь не было и в помине.

— Где у них производство? — спросил я оглядываясь. — Я думал, увижу выпарки, бассейны…

— Гномы своих секретов не показывают, — проворчала Грумхильда. — Соль они добывают где-то в шахтах, под землёй. Как именно — никто не знает. И не спрашивай, всё равно не ответят, разозлятся, и тогда точно ничего не получишь.

Я кивнул и остановил телегу у крайнего дома, над которым висела маленькая деревянная вывеска в виде кристалла соли, вырезанный с такой тщательностью, что