Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

— Я зафиксирую ваше обращение.

— И если он соберётся приехать, я должен знать заранее.

— Если офис получит информацию о приезде…

— Сразу, — перебил Каспарян. — Сразу мне сообщишь. Не когда он уже в дверях будет стоять. Понял?

— Я вас услышал.

Несколько секунд Каспарян ещё смотрел на него. Потом убрал руки со стола, поправил пиджак и вышел. Дверь на этот раз закрыл так, что дрогнуло стекло в шкафу.

Вельский остался сидеть.

Он открыл ежедневник и записал под сегодняшним числом: «Каспарян. Просит личной встречи с владельцем. О приезде уведомить заранее».

Он и раньше замечал, что сообщения от имени Викторова действуют на Артура сильнее, чем следовало бы. Но сегодня тот почти перестал это скрывать. Требовал возвращения Максима и тут же добивался предупреждения о его приезде. Злился на молчание и проверял, не начал ли отсутствующий владелец задавать вопросы.

Причины могли быть разными. Выяснять их сейчас Вельский не собирался. Достаточно было запомнить, на чём Каспарян потерял самообладание.

Он опустил глаза на распечатку.

Письмо пришло электронной почтой, после рассмотрения материалов по делу. На первой странице стояли исходящий номер, дата и ссылка на ранее направленные сведения личного офиса. Ниже, в коротком заключительном абзаце:

«С учётом полученного подтверждения деятельности застрахованного, оснований считать страховой случай наступившим не целесообразно. Страховая выплата не производится. Дальнейшие проверочные мероприятия по имеющимся материалам прекращены. Возобновление рассмотрения возможно при поступлении новых существенных сведений».

Вельский перечитал последнюю фразу. Разумеется, они оставили её. Никто не любил подписываться под словом «никогда».

Но сейчас Ракитин больше не должен был выяснять, кто, когда и на каком основании действовал от имени Максима. Не будет очередного запроса и очередного сопоставления дат. Страховая получила основание не платить и зафиксировала свою позицию письменно.

Вельский повернул кресло к окну, чего при посетителях себе не позволял, и с минуту смотрел, как внизу зажигаются фонари. Потом едва заметно улыбнулся.

С согласованием сорока двух миллионов он не торопился. Запрос был настоящий, стройка существовала, сумма укладывалась в утверждённые расходы. Именно такой ответ и требовался: достаточно значимый, чтобы его заметили, достаточно будничный, чтобы не возникло отдельного вопроса, зачем он появился.

Фразу «Досрочное перечисление согласовать» он составил сам. Как и прежние сообщения, которые офис получал от отсутствующего владельца: и первое, субботнее, о том, что владелец жив, после которого в газетах появилось слово «подтверждено», и поручение офису, пришедшее следом. Он знал, какие слова Викторов употребил бы, а какие сразу показались бы чужими. Годами готовил для него бумаги; теперь этого опыта хватало, чтобы готовить ответы за него.

Каспарян только что требовал передать Максиму просьбу о встрече. Передавать её было некому.

Вельский ещё раз взглянул на письмо страховой. Его собственный ответ прошёл через служебный канал, стал сообщением личного офиса, а теперь вернулся к нему подтверждением на чужом бланке. Страховая ссылалась на сведения, которые он же для неё и подготовил.

Получилось.

Вельский вернул кресло к столу, убрал письмо в папку, открыл на компьютере свод расходов.

Строительство и обслуживание объектов. Отдельные статьи личного офиса, отдельно — расходы компаний холдинга. У каждой суммы был человек, который её подготовил, и человек, который ждал решения.

Он открыл три документа. В одном сравнивались предложения подрядчиков. В другом был график платежей. В третьем — пояснение к увеличению стоимости работ. Последний он уже читал и помнил, где начиналась нужная ему часть.

Прокрутил вниз, к подписи руководителя подрядчика, который строил завод.

Этот человек однажды задержался после общей встречи. Остальные уже вышли, а он вернулся за оставленной папкой и между делом заметил, что с таким объёмом работы хотелось бы иметь одного человека, с которым можно договариваться всерьёз. Чтобы не носить бумаги по кругу.

Вельский тогда вернул разговор к условиям договора. Не потому, что не понял. Понял слишком хорошо, чтобы обсуждать это при незавершённой страховой проверке.

Теперь можно было вернуться к предложению.

Деньги не требовалось выводить одной огромной суммой, после которой пришлось бы исчезнуть. Компании продолжали работать. Расходы шли каждый месяц, и каждый месяц кто-то получал заказы. Человек, от которого зависело, какие предложения попадут на рассмотрение и в каком виде, мог оставаться на своём месте очень долго. Таким человеком был он.

Вельский посмотрел на итоговую строку. Потом на свою пометку возле одного из предложений.

До сих пор он берёг положение: следил, чтобы ответы не противоречили прежним, и не позволял чужой торопливости расшатать то, что требовало осторожности. Он слишком хорошо знал, сколько можно потерять из-за одного преждевременного разговора.

Сейчас такой разговор перестал быть преждевременным.

Он взял телефон, нашёл номер руководителя и набрал.

Ответили быстро, назвали его по фамилии. На заднем плане слышались голоса; собеседник попросил секунду, куда-то отошёл. Вельский подождал, пока стало тихо.

— Вы предлагали отдельно обсудить наше дальнейшее сотрудничество.

— Да. Конечно. Я могу прислать уточнённые условия…

— Присылать пока ничего не нужно. Я готов вернуться к разговору. Предлагаю встретиться лично.

На другом конце помолчали.

— У вас в офисе?

— Нет. Место я сообщу.

— Хорошо. Какие материалы подготовить?

Вельский закрыл график платежей, оставив на экране только сводную таблицу.

— Сейчас ничего не обсуждаем. При встрече.

— Понял. С вашей стороны вопрос согласован?

Вельский посмотрел на папку, в которую только что убрал заключение страховой.

— Этот вопрос вы будете согласовывать со мной.

Выходные закончились, а согласование осталось на месте. Утром, пока закипал чайник, я открыл сайт офиса и нашёл строку там же, где оставил: сорок два миллиона, склад, «Ответ от имени: Викторов». За вчера к ней ничего не прибавилось. Никто не отменил, не переспросил, не уточнил. Человек, от чьего имени распорядились деньгами, стоял на кухне в домашней одежде и ждал, когда выключится чайник. Лера уехала на Полянку раньше, чем он закипел, и на столе осталась её чашка.

Версии я перебрал тогда же, в ночь после уведомления, и по второму кругу идти не хотелось. Но одна мысль из тех ночных была моя собственная, и за выходные она не стёрлась. Вельский бы ключ от канала Артуру не отдал. Без него от имени Викторова не напишешь. Я и сейчас так думал. Только «не отдал бы» ещё ничего не значит, когда человека могут заставить.

Защищённую вещь не обязательно ломать. Достаточно взять того, у кого она в руках. Такое я видел такое не раз: сделка держалась на подписи одного человека, и к нему просто «вежливо»