Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
— А у вас какие новости? — после непродолжительного молчания спросил у меня мужчина.
— Нашей компании присвоили почётное звание — «Поставщик Двора Его Императорского Величества». Вы, кстати, тоже можете, наверное, пользоваться им, так как наш аспирин закупает министерство императорского двора.
— Поздравляю! — с чувством воскликнул доктор.
— Ну и нового министра статс-секретаря нашему княжеству назначили.
— Да-да. Я слышал про назначение графа Витте. Матти, а мы не опоздаем? — заволновался Фердинанд фон Вальберг, когда мы уперлись в пробку возле моста через Оулуйоки.
— Нет. Утренний поезд уже ушёл, а до вечернего ещё четыре часа. Сейчас заедем, возьмём вам билет, и я вас отвезу к себе. Хоть пообедаете и немного передохнёте после плавания.
…..
В конце августа к нам, на авиационный завод, неожиданно заявилась целая делегация аэроконструкторов и просто любителей неба из Киева. И из всех представленных мне гостей знакомой была только одна фамилия — Сикорский. Впрочем, будущий создатель «Ильи Муромца» на момент посещения больше был увлечён вертолётами, что сразу его сблизило с Чеславом Танским, и они почти все дни пребывания киевлян у нас провели вместе.
Времени общаться с гостями у меня было не так много, так как подходило время переезда в столицу княжества для учёбы. И я разрывался между автомобильным заводом и оружейным, где мы с Александром Бьярновым доводили до ума наш совместный лёгкий пулемёт, который по всем характеристикам должен был переплюнуть мой первый пулемёт, созданный совместно с Шмайссером.
На автомобильном заводе, Расмуссен, после возвращения с автопробега, на котором наша техника заняла призовое место, готовил к запуску в пробную серию двухместный автомобиль. Который у меня получился при попытке создать на базе моего «Sisu» — мотороллер. С трехколесником у меня не срослось, зато, сам того не ожидая, я сваял пикап, почти полную копию СеАз-11116 из моего первого мира.
Корпус, правда, у меня был деревянный и без всяких закруглений, раму пришлось удлинять, зато фары я оставил прямоугольные, как у оригинала. Что повергло в шок нашего датчанина, когда я первый раз показал ему новый автомобиль.
— Матти, а можно, я на «Фриду» тоже такие фары установлю, — после долгого молчания наконец изрёк он.
— Конечно, ставь. Их можно и отдельно начать выпускать. Только надо будет до ума довести и запатентовать на всякий случай.
— Ну, это конечно, — согласился он со мной. — А как ты назовёшь новый мобиль, и какой двигатель на него будешь ставить?
— Пусть будет «Oulu». А движок пока старый. Я начал работу над новым. Но, видимо, не успею. Следующим летом только доделаю. Но он и со старым вполне себе резвый…
Уже перед самым отъездом в Гельсингфорс меня срочно пригласил на авиационный завод Роберт Рунеберг. К моему удивлению, ему удалось уговорить сменить место работы одного из представителей киевской делегации.
— Вот, Матти, знакомься. Фёдор Андерс. Мастер-технолог. Человек — золотые руки. А самое главное, энтузиаст в области дирижаблестроения, — на русском представил мне высокого и худого мужчину старший Рунеберг. — Я уговорил его присоединиться к нам и, помочь в постройке дирижабля.
— Здравствуйте, господин Андерс. Рад познакомиться, — кивнул я мастеру, который как-то странно на меня смотрел и даже не делал попытки протянуть руку для приветствия. — Херра Рунеберг, так вы всё-таки решили строить свой аппарат, а не приобретать во Франции? — переключил я внимание на директора авиационного завода.
— Да, Матти. Мы, вот, уже начали даже прикидывать конструкцию, — и он выложил передо мною несколько листов с рисунками разных дирижаблей.
— Нет! За этим точно нет будущего! Это же всё мягкие аэростаты! — возразил я им, просматривая какие-то, прям, детские рисунки.
Подобные аппараты я видел на Парижской выставке, и особого впечатления они на меня не произвели. Надо заканчивать этот детский сад.
— Да. Но, господин Андерс считает, что надо хоть с чего-то начинать. И это его чертежи, — попытался защитить проект своего подчиненного Роберт Рунеберг.
— Вот, смотрите, — и я быстрыми штрихами накидал рисунок первого советского дирижабля В-1. — Полужёсткая конструкция. Внутри — рама, на которой держатся шпангоуты и стрингеры, — рисовал и объяснял я. — Поверх натягивается наружная оболочка, а внутри располагаются баллонеты, наполняемые гелием.
— Что такое гелий? — перебил меня Андерс.
— Это газ, который имеет почти одинаковую подъёмную силу с водородом, но абсолютно не горюч. То есть безопасен. И, господин Андерс, впредь попрошу вас меня не перебивать, — и видя как мужчина вскинулся, готовый сказать какую-нибудь резкость по поводу моего возраста или опыта, я поспешил добавить. — Несмотря на молодость, я являюсь главным конструктором аэроплана и его двигателя, который выпускает завод, на который вы устроились. Если у вас будут вопросы по поводу меня, то ваш работодатель вам всё объяснит. Вам всё ясно?
Мужчина пошёл пятнами, но промолчал и просто кивнул.
— Ну вот и отлично. Продолжим. Вот здесь, снизу — будет киль, к которому мы и прикрепим гондолу. Гондола у нас будет закрытая, как рубка на корабле, — я взял новый лист бумаги, накидал рисунок гондолы. — Впереди — рубка управления, посередине — пассажирский салон, за ним туалет, кухня и моторный отсек. Два двигателя с толкающими винтами и рулями направления. Рули высоты можно расположить на хвостовом оперении. Вот примерно так я и вижу наш дирижабль.
— Это, это очень интересно, — выдавил из себя Рунеберг. — Но, это же какой размер будет у аппарата?
— Хм, — я почесал карандашом нос и попытался вспомнить объём советского дирижабля. — Примерно две-три тысячи кубических метров. Сорок пять — пятьдесят метров длины. Но эллинг для его создания лучше всего построить в два раза больше.
— Эллинг? Для строительства воздушного судна? Красиво! — пробормотал Роберт Рунеберг.
— Простите, что перебиваю вас, молодой господин, — наконец отмер и Фёдор Андерс. — Но вы упомянули про пассажиров. Вы хотите организовать при помощи дирижабля перевозку людей.
— Да, господин Андерс. Именно. Десять-пятнадцать, а то и двадцать пассажиров. Со скоростью в пятьдесят вёрст за час путешествие из Гельсингфорса в Петербург займёт всего шесть часов. Это намного быстрее, чем на поезде. Да и впечатлений больше. Но это — только мечты. Прежде, нужно всё просчитать, вычертить и продумать. Вы мне лучше скажите. Я помню, что вы приезжали с сыновьями. А где они сейчас? Ваша семья к вам приедет? Мне надо искать вам жильё?
— Вот ради этого, Матти, я и хотел