Темный Лорд Устал. Книга XI - Тимофей Афаэль

— Я стравливаю баронов. Багров решает, что его обобрали, запирает дорогу танками — транзит встаёт. Самойлов решает, что Генерал поднял бунт, спускает на него спецназ. — Лебедев пожал плечами. — Дальше они справятся без меня. Весь Восток вцепится друг другу в глотки.

— А Дракон сидит за кордоном и смотрит, как горят его миллиарды и Завод. — Лебедев качнул головой. — Долго не высидит. Большие деньги делают людей глупыми. Сорвётся и примчится сам спасать свои вложения, наводить порядок и орать на идиотов.

— И на трассе, вдали от границы, кортеж Дракона встретим мы. — Лебедев поднял палец. — А потом он выложит всё сам. Координаты заводов, склады, коды доступа. Лишь бы спасти шкуру — дома за такой провал с него её спустят свои же.

Он развёл руками, повторяя жест Артиста.

— Так зачем травить одного казначея, если можно спалить весь Восток и заставить Дракона самого приползти с ключами?

Артист присвистнул и качнул колодой в его сторону, будто поднял бокал.

— Грязно, но красиво. — Он расплылся в улыбке. — И никакой скучной отравы. Тут пахнет настоящим бенефисом. Уговорил, Костя. Маэстро бы гордился.

Крайнов, не отрываясь от папок, буркнул в стол:

— Лишь бы Квасов дожил до конца. Дальше он мой.

— Доживёт, — сказал с улыбкой Лебедев. — Куда он денется.

Лебедев придвинул папки Багрова и Квасова, положил их рядом, корешок к корешку.

— Раздаём по одному. Первый удар мой и действовать будем так…

Он постучал по столу.

— С того конца Багрову идёт жирный транш — плата за то, что его танки стерегут пути. Деньги в регион придут. Вовремя. — Лебедев чуть улыбнулся. — Вот только осядут они не у Генерала. Я тихо, по одной транзакции, уведу их на счета Квасова и оставлю жирные следы. Любой увидит, что Казначей запустил лапу в чужой карман.

Крайнов поднял голову. Впервые за вечер в его голосе мелькнуло что-то живое.

— Сетью безопасности у Багрова заведует один полковник. Запойный, в долгах, давно на крючке. — Он усмехнулся. — Передам ему выписки. Просто положу на стол, без единого слова.

Очки легли рядом с папками.

— Дальше Багров додумает сам. Параноик, который стреляет своим в колено за косой взгляд, увидит, что Казначей крысит его деньги. Спрашивать он не станет. Перекроет дорогу в тот же час.

Артист хлопнул колодой по столу рубашкой вверх.

— А вот теперь на сцену выхожу я. — Он потёр ладони. — Дорога встанет, эшелоны замрут, бароны забьются по норам. Что сделает Чо за кордоном? Занервничает. Пошлёт сюда личного курьера — разнюхать, что за пожар.

Он провёл ладонью по лицу, и на миг его черты поплыли, как тёплый воск.

— Курьера на подъезде примут парни Виктора. Тихо, в мешок и в подвал. А я заберу его лицо и гребаный паршивый акцент. И пойду в гости к «Царю».

Артист понизил голос, и тот стал вкрадчивым.

— Сяду напротив Самойлова, налью себе вина и по-дружески объясню: Чо в бешенстве. Генерал Багров обнаглел, гребёт деньги Синдиката лично под себя, грозит сорвать поставки. — Он развёл руками. — «Реши вопрос с этой бешеной собакой сам, дорогой губернатор. Не то Синдикат решит вопрос с тобой».

Он поднял палец, смакуя.

— И вот тут в зал влетает Квасов. Бледный, мокрый, будет орать, что танки Багрова встали поперёк станции. — Артист расхохотался. — Картинка у «Царя» сложится сама. Генерал поднял мятеж. Дальше Самойлов сделает всё за нас — поднимет спецназ и пойдёт убивать.

Лебедев откинулся на спинку и обвёл взглядом стол. Машина была собрана. Оставалось дёрнуть первый рычаг.

Он потянулся к стакану.

— Красиво, — сказал он тихо. — Бароны перегрызут друг другу глотки и до последнего будут уверены, что дерутся за своё.

Когда стихло последнее слово, в комнате повисла тишина.

Лебедев допил воду и оглядел стол. Хамелеон, инквизитор и он сам. Три человека за столом, без единого солдата под рукой. А ведь они сейчас сделают то, на что Захарову понадобилась бы армия и месяц осады. Если все получится, конечно.

Хватит любоваться. Лебедев свернул голограмму, и карта погасла, оставив комнату в желтоватом свете единственной лампы.

— По местам, господа. — Голос стал ровным, деловым. — Виктор, готовь папки к вбросу. Чем грязнее, тем лучше — Багров должен поверить с первого взгляда.

Он повернулся к Артисту.

— А ты готовься. Курьер Чо выедет, едва Дракон занервничает. Не упусти.

Артист поднялся, потянулся всем телом, как кот, и сунул колоду во внутренний карман.

— Знаешь, Костя, я уже и забыл, как это вкусно. — Он улыбнулся, и в улыбке не осталось ничего ленивого. — Целый регион — одна большая сцена. А я снова в главной роли.

Он коротко поклонился, как актёр перед занавесом, и вышел. Дверь мягко закрылась.

Крайнов не торопился. Собрал папки в стопку, выровнял края, и только потом снял очки. Достал платок, протёр стёкла.

Лебедев смотрел на него. За стёклами стыло что-то куда старше и холоднее простого азарта.

— Десять лет, — проговорил Крайнов, не поднимая глаз. — Десять лет я собирал эти папки и складывал в стол. Носил каждому начальнику. Каждый кивал, благодарил за службу и хоронил дело под сукном, потому что у таких, как Квасов, везде свои люди.

Он надел очки. Взгляд за стёклами стал спокойным, как у человека, которому больше некуда спешить.

— А теперь надо мной нет начальников. — Уголок рта дрогнул. — Только Хозяин. И Хозяину плевать на методы, лишь бы вычистить сор и сделать дело.

Лебедев улыбнулся.

— Джентльмены. Пора за дело.

Лилит

Бронированный кортеж нёсся по вечерней Столице, и встречные машины торопливо жались к обочине.

Лилит сидела вполоборота к окну, но город за толстым стеклом её не занимал. На заднем сиденье, развалившись поперёк дорогой кожи, царствовал Мурзифель. Чёрный, лоснящийся, с виду — обычный кот, каких полно в любом дворе. С виду. Лилит держала на коленях открытый контейнер и по одному скармливала зверю ломтики сыровяленой колбасы, выдержанной по старому рецепту, без единого грамма химии.

Кот принимал подношения с ленивой снисходительностью божества. Каждый кусок исчезал в пасти с довольным урчанием.

Лилит смотрела, как тает колбаса, и