Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Да вот, как только сын мне телеграмму прислал про болезнь Лео, я сразу и приехал. Да и дела кое-какие возникли. А ты чего это в военной форме? — только сейчас заметил Идестам что на мне надето.

— На совещании был, у генерала Рамзая. А тот требует чтобы я в форме ходил, — пожал я плечами.

— Надо же. Лео, это когда же Матти успел стать подпоручиком?

— Да ещё в сентябре барон повысил его в звании за успехи на олимпиаде, — усмехнулся Мехелин. — Я тебе потом расскажу. Наедине. Матти, а ты чего это ко мне заглянул? Дело какое у тебя или случилось чего? — обратился генерал-губернатор уже ко мне.

— Никак нет, дядя Лео. Просто заглянул по пути проведать. У баронессы Коттен здесь началась практика, и теперь я её забираю отсюда, а не из университета.

— Баронесса Коттен? — снова недоуменно переспросил Фредрик Идестам.

— Я тебе про это тоже потом расскажу, — с улыбкой поведал Леопольд Генрихович. — Спасибо, Матти, что заглянул. У меня всё прекрасно благодаря лекарствам твоих подчинённых. Ступай. Девушка, наверное, тебя уже ждёт.

И я, послушно кивнув, попрощался, поняв, что Мехелину есть о чём поговорить со своим компаньоном. И отправился на поиски Татьяны свет Михайловны. Но искать её особо не пришлось. Я с ней столкнулся прямо на главной лестнице. Девушка при виде меня просияла, подскочила, схватив меня за локоть, и закружила в каком-то безумном танце, попутно выплёскивая на меня всё, что случилось сегодня на практике.

Пока мы с ней добрались до моего автомобиля, я узнал про то, что она сегодня сделала несколько уколов и под присмотром дежурного доктора обработала глубокую рану на руке у одного мальчика. А так же про то, как её хорошо приняли в отделении, какие медицинские сёстры здесь молодцы и какие опытные врачи.

И только усевшись в машину, я позволил себе наклониться в её сторону и поцеловать в губы, прекращая словесный поток. А затем, мы просто сидели в тёмном автомобиле и упоённо целовались. Неяркий свет уличного фонаря создавал приятный полумрак, а засыпающий стекла снег маскировал нас от редких прохожих. И в голове сам собой всплыл обрывок стихотворения из моего предыдущего мира:

И пусть весь мир подождёт, Пока с тобой не насладимся. Душа от счастия поёт…

Конец третьей книги.

Глава 1

Великое княжество Финляндское. Гельсингфорс. Январь 1913 года.

— Ты знаешь, Генрих. А ведь меня недаром сюда занесло, — задумчиво произнес Иван Лаврентьевич Кондаков, размешивая в стакане с чаем сахар и глядя в окно на разбушевавшуюся метель.

— Твой сахар уже растворился, — пробурчал в ответ Генрих Осипович Графтио, которого очень раздражало бряканье ложки по стеклу.

— Ах да. Извини. Я помню, что ты не любишь этот звук. Просто, я задумался, глядя на этот снег.

— Может, стареешь? — не преминул подколоть друга электротехник, который был на десять лет младше его.

— Может и старею, — покивал Кондаков и, отпив чаю, продолжил. — Я ведь сам с Вилюйска, что в Якутской области, а если смотреть по карте, то мой родной город как раз по широте совпадает с Финляндией. Иначе, как объяснить то, что я променял Санкт-Петербург, Варшаву и Ревель, на этот город.

— Наверное, так же, как ты променял свой Вилюйск на Петербург и Ревель. Так ты, у нас, выходит из сибиряков?

— Из потомственных казаков, если быть точнее. Мой батюшка дослужился до старшего вахмистра и скопил приличное состояние на торговле мехом. Вот на эти деньги мы с братьями и учились…

Его рассказ неожиданно прервал звук открывшейся двери. В проёме возник секретарь Графтио, Карл Ниемеля.

— Господин директор! Поступил звонок с промежуточной станции в Таммерфорсе. С ними связалась телефонная станция в Улеаборге. Они установят связь с нами в течение двадцати минут.

— Спасибо, Карл. Объяви об этом по громкой связи, чтобы господа Поляков и Тигерстедт успели добраться до моего кабинета к этому времени.

— Сейчас всё организую, господин директор. И вот что ещё. Нам наконец передали заявку на триста малых холодильных шкафов для гостиницы «Санкт-Петербург», — с этими словами секретарь положил стопку бумаг перед Генрихом Графтио и вышел из кабинета.

— Видишь, всё-таки есть спрос на твои бескомпрессорные аппараты. А ты сокрушался.

— Ну, это самый массовый заказ этой модели. Мы сейчас, в основном, только с компрессорами и выпускаем. Правда, большие. Для магазинов и складов, — сморщился Графтио.

— Но всё равно же берут. И тебе кой-какая денежка капает.

— Мне и с больших аппаратов тоже отчисления идут. Компрессор-то я до ума доводил. Но все равно, и там, и там схема, придуманная господином Хухтой. Ты мне лучше скажи, как так получилось, что ты создавал свой искусственный каучук из нефти, а получил его из спирта?

— Да я уже практически довёл исследования и до синтеза и из нефти. Просто, из спирта эластомеры получаются дешевле.

— Нет, нет. Ты, Иван Лаврентьевич, мне зубы не заговаривай, — улыбнулся Графтио. — Я же прекрасно помню, что Матвей Матвеевич тебе техническое задание именно на получение из нефти давал.

— Вот как давал, так и изменил, — усмехнулся Кондаков. — В один из дней заявился к нам в Сало и выдал дополнительное техзадание — получить эластомеры из спирта. Мол, нефти у нас на территории княжества нет. А спирт можно из чего угодно получать. Тем более, что «Хухта групп» выкупила патент на «Баллистол» у Фридриха Клевера, и теперь все излишки нефти уходят на создание этой оружейной смазки. И ты знаешь? Я довольно быстро получил из этилового спирта натрий-бутадиеновый каучук. И вообще, я не понимаю зачем ты ещё раз об этом спрашиваешь? Я же тебе рассказывал об этом несколько раз. Да ты и сам прекрасно знаешь технологию, так как телефонный кабель изолируется на твоём заводе. Это ты, видимо, мне зубы заговариваешь.

— Я ведь не просто так об этом тебя спросил. Я это к тому, что все наши последние технические достижения и открытия — мои, твои, Бузова, Рунеберга, Расмуссена и даже Шмайссеров, начинаются именно с технического задания Матвея Матвеевича. Причем, задания с настолько подробными техническими описаниями того, что он хочет видеть — что невольно закрадывается мысль, что он со всеми этими приборами, механизмами, веществами и двигателями, уже сталкивался. Даже больше, мне порой кажется, что это всё у него где-то в подвале лежит уже готовое, а он через нас это