Резидент. Часть 6 - Никита Киров
Но связаться был готов только с Епископом, а не доктором Ланге или «ОмниПалант», и отдать сумку только ему.
При этом был ещё нюанс. Я хотел выставить так, будто цинично пользовался Глебом для связи. Конечно, его-то предупредил, что он играет роль наживки, и он не спорил, думая, что так надо.
А вообще, это должен быть сигнал для самого Епископа, будто я — это Туман. Будто проект «Периметр» сработал, и я исчез, а Туман занял моё тело и пытался сбежать с находкой. При этом пользовался всеми, кто меня знал.
При этом мне надо держаться подальше от доктора Ланге, ведь он может на это отреагировать не так, как при встрече со старым другом и коллегой. Он уже пытался меня уничтожить, и не раз.
И ещё пытался убить Тумана. Я уже не сомневался, что давно погибший бандит по прозвищу Паяльник, связной доктора, должен был прикончить шпиона, но встреча тогда сорвалась.
А что дальше, когда сработает? Ну а дальше надо сыграть так, чтобы купился самый внимательный человек из всех, кого знал Туман, хотя бы на начальном этапе. И тут надо даже думать, как шпион, чтобы сработало. Тогда смогу додавить старого доктора.
Зато у меня был козырь. Никто же не знал, что я сделал с прототипом «Периметра», но все причастные знали, что он у меня.
Надо действовать, потому что Ланге и Русский тоже не будут сидеть без дела. И быстрее, потому что Холодов хоть и обещал прикрыть моих знакомых, у него не бесконечные ресурсы для этого. Да и само прикрытие может не успеть вовремя среагировать.
Епископ должен был знать о Глебе, как о сотруднике «Контура». И увидев его, он должен был догадаться обо всём и пойти на контакт. А сам Глеб играл роль самого себя — человека, который пытался помочь другу, выполняя его просьбу.
Была старая схема, известная как в МИ-6, так и в «Альбион». Которую знал как Епископ, так и Туман. Само собой, в изменённом виде, но зато осталась с тех времён, когда они сами были в Питере ещё в 90-е.
Есть точка, о которой знают оба, но для того, чтобы на неё пришёл другой человек, нужно подать сигнал заранее.
Для этого была выдумка с объявлениями. Но газета, о которой Туман и Епископ договорились давным-давно, уже не выходила, ведь перешла в онлайн-формат. Правда, я думал, что если Епископ знает о «Периметре», то помнит о старых похождениях в городе, и будет проверять даже сайт. Вдруг Туман выйдет на связь?
Задача Верещагина — научить Глеба вести себя так, чтобы это не было похоже на провокацию ФСБ. Тут и я подскажу, и Верещагин давал дельные советы Глебу, чтобы он выглядел как человек, который понимает, что делает незаконную и рискованную вещь, а не тот, кто охотился на шпиона.
Объявление о работе садовником я подал на сайте, и его опубликовали быстро.
«В частное домовладение на севере Ленинградской области требуется профессиональный садовник. Участок большой, открытый, с вековыми соснами». И дальше были требования и контактный номер телефона, которого не существовало.
Тут зашифрованы разные вещи, но только в начале, чтобы криптографы сломали мозг, пытаясь расшифровать остальное. В целом, послание несложное: Садовник — это что требуется эвакуация. Открытый участок — опасаюсь преследования. Вековые сосны, а не ели — не могу говорить лично, и вместо меня будет посредник, который не в теме.
Это старый код двадцатипятилетней давности молодого Дымка, который тогда ещё не звался Туманом.
Думал, уйдёт несколько дней, но уже через три часа я увидел другое объявление на том же сайте:
«Terve! Мечтаете говорить на финском? Я вас научу!».
Объявление большое и старомодное, так уже давно не пишут, да и в целом не актуальное, но ключевые слова в нём есть: «поставлю произношение с нуля», «готовлю к поступлению в ведущие вузы», «помогу чувствовать себя там как дома».
Это вводные для встречи, остальное словесный мусор. А значило это всё следующее: объект готов к встрече, может эвакуировать, но надо быть осторожным.
— Бронежилет есть? — спросил я. — Надо купить.
— Зачем он мне? — Глеб отмахнулся. — Вдруг у него ТТ? Пробьёт.
— От ножа спасёт, мало ли что там будет… — я задумался.
— Вадя, — с укоризной сказал он. — Расслабься уже. Вывезу.
— Да не хочется тебя подставлять.
— Я же дал добро. Вывезу.
Холодов был на связи, и при необходимости он подключит местное управление. Сам буду рядом. Но всё равно, рисковал-то Глеб. А он был готов.
— Найдём гада, — пообещал он. — Притворюсь зумерком, если надо. Что дальше?
Дальше были сложности, потому что точки встречи больше не существовало. Там раньше был дворик со столиками, и можно было прийти поиграть в шахматы. За шахматами мы и должны были встретиться, расставляя фигуры не как положено, а для того, чтобы передать код.
Теперь же там стоял новый высокий дом-стекляшка, но рядом было антикафе, и место встречи можно сместить, это допускалось.
Тем более, в антикафе можно поиграть в шахматы.
Хотя там в основном сидит молодёжь с настолками, и сидеть там с шахматной доской немного кринжово для местных посетителей. Да и Глеб не походил на типичного человека, который ходит по таким местам. Зато у него лицо суровое, когда он захочет, так что никто не захочет с ним пообщаться и не будет отвлекать.
И вот, на следующий день Глеб пришёл туда, что-то пробурчал администратору, расплатился и сел за стол. Я наблюдал за ним через очки «Контура», которые мы перевели в режим работы без интернета. Только два переносных роутера, настроенных друг на друга, и всё, никакой внешней связи.
В антикафе платили за время, а не за кофе или за печеньки. Глеб взял кружку, сам налил из кофейника, взял купленную утром доску и начал расставлять фигурки.
А я смотрел за ним через планшет, куда выводилась картинка с очков, и видел зал. В нём два студента расставляли за большим столом фигурки-миниатюры из настольного «Вархаммер», но не сорокатысячника, а из фентезийного. Один играл за скавенов — технологически продвинутых крыс, другой за нурглитов — заразных чумных демонов. Судя по смеху и мемасам, которые они постоянно кидали, парням весело, хотя игра сложная и партии долгие. Сам-то я никогда не играл, но Лёша мне все уши про эту игру прожужжал, пытаясь подсадить. На первом курсе он этим увлекался, потом забросил, ведь я играть