Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Нет, в Англии всё точно так же, как и в остальном цивилизованном мире…

— Я поняла! Она, что, ждёт ребенка? — перебила меня Татьяна. — Поэтому и свадьба так скоро?

— А вот ничего не скажу пока не доем. Это тебе за то, что перебиваешь супруга.

— Прости, Матти. Я просто не сдержалась, — повинилась благоверная и подперев руками подбородок стала меня гипнотизировать взглядом.

Быстро доел бублик, допил чай и, выйдя из-за стола, потянул Татьяну в свой кабинет.

— Эта такая информация, которую слугам знать необязательно. Потом сама придумаешь, что им сообщить, раз уж мы начали разговор при них, — пояснил я удивленной жёнушке.

— Там всё настолько серьёзно? Она и вправду беременна? А кто жених?

— Насчёт беременности я не знаю. И узнавать телеграммами — запрещаю! О свадьбе Марии Михайловны мне поведал лично главнокомандующий, великий князь Николай Николаевич.

— Ой! А почему именно он?

— Потому что твою сестрицу берёт в жёны принц Альберт, второй сын короля Великобритании ГеоргаV. Помнишь, мы с ним встречались на выставке…

— Ты! Ты шутишь или издеваешься? — вдруг взвилась со своего пуфика Татьяна. — Какой принц? Скажи, что придумал всё это, чтобы надо мной посмеяться?

— Такими вещами не шутят, Татьяна Михайловна. Твоя Машка сумела влюбить в себя принца Альберта. И вскоре станет его женой. А через неё, ты породнишься почти со всеми монархами Европы. И, кстати, твоей сестре после помолвки будет присвоен титул учтивости. Король её сделает или графиней или герцогиней, чтобы уровнять титулы будущих супругов. Ну, что, готова отправиться в Лондон? Самолёт я для тебя найду. А с Матти-младшим пронянчится бабушка.

— А ты? Ты не собираешься лететь со мной? — как-то сразу и безоговорочно поверив, что я говорю правду, удивилась Татьяна.

— Увы, моя любовь, — я притянул её за руку к себе и, усадив на колени, чмокнул в ушко. — У меня срочный приказ императора наладить выпуск очень важной военной продукции. Даже то, что скоро мы станем с ним родственниками, не освобождает меня от распоряжения монарха. Но на свадьбу я точно слетаю.

— Ну, тогда и перкеле с ней, с этой Машкой. Поздравительную телеграмму пошлём — и хватит, — ответила Татьяна и тут же возмутилась. — Матти! Ну не здесь же? Пойдём в спальню.

— А я хочу здесь. Мы давно этим не занимались в кабинете, — возбуждённо дыша я запустил руки под её платье для ревизии главных семейных ценностей.

…..

— Что это за остров, господин капитан? — поинтересовался Зельман Арахам Ваксон у капитана ледокола. — И зачем мы здесь?

— Это остров Колгуев, — покосившись на молодого доктора, пояснил Вэйкка Саари. — Здесь очередная угольная станция. Не все пароходы имеют бункера, позволяющие им дойти из Нью-Йорка в Порт-Романов без добункеровки. Да вы и сами это знаете.

— Здесь, похоже, и нефть добывают? — кивнул бывший одесский еврей, а нынче гражданин США, на характерные для нефтедобычи вышки. — Не знал, что на севере Российской империи есть нефть.

— Я тоже не знал. И до сих пор не знаю. Нефтяников мы в прошлый рейс здесь высадили. А уж что они там набурили узнаем, когда пришвартуемся.

— Ну, если судить по тому горящему факелу, то нефть они всё-таки нашли, — и американец указал рукой на огонь на берегу. — Нефтяники так избавляются от попутного газа, идущего вместе с нефтью. Будь здесь завод по перегонке, то из него можно было бы получить газолин. Или, как его ещё называют в Российской империи — петролейный эфир.

— Не знал, что ты ещё и в нефтедобыче и её переработке разбираешься. Ты своим ответом мне сына напомнил. Он тоже, когда разговор касается его работы, может выдавать массу непонятных для меня терминов, — усмехнулся капитан и принялся выбивать докуренную трубку об леер.

— Совершенно случайно узнал эти подробности, когда путешествовал с однокурсниками по озеру Гурон, — повинился американец. — Мы тогда на такой вот огонь приплыли. Думали — маяк или костёр большой индейцы развели, а оказалось, что это буровики. Вот от них я эти подробности и узнал.

— Вот и мы узнаем, когда наша очередь до швартовки дойдёт. Сам же видишь, причал только один оборудован. Суда будут под погрузку по очереди вставать. Так что сначала транспорты уголь получат, а затем и до нас дело дойдёт. А мы пока в охранении постоим. Как там твои пациенты? — неожиданно сменил тему капитан.

— Думаю, что к приходу в Порт-Романов их можно будет уже привлечь к работам, — пожал плечами доктор.

Пациентов за весь рейс, к удовольствию Ваксмана, было не так много. Случайно зажатый канатом и получивший рваную рану на ноге матрос, да юнга, обваривший кипятком ноги на камбузе.

— Анри я могу выписать уже и сейчас. Но только на сидячую работу. Нельзя ему пока долго напрягать ногу. А вот юного Юсси я пока ещё подержу в лазарете. Хоть пенициллиниумная мазь и творит чудеса, но носить штаны ему ещё больно.

— Ха-ха. Юсси без штанов нам на корабле точно ненужен. Пусть лечится, — коротко хохотнув, согласился капитан с доктором. — Кстати, я написал тебе рекомендательное письмо, которое ты просил. К своему племяннику. Не знаю, что решит Матти, но шансов на то, чтобы устроиться в его медицинскую компанию — это тебе прибавит.

— Спасибо, капитан. Я этого не забуду! За мной должок.

Ваксман искренне поблагодарил старого моряка, так как, сближаясь с ним, рассчитывал именно на подобный результат. О том, что капитан ледокола «Гельсингфорс» является дядей Матвея Матвеевича Хухты, в чью медицинскую компанию он и стремился попасть, Зельман узнал только, когда конвой покинул Нью-Йорк. И приложил максимум усилий, чтобы получить эту рекомендацию.

Наблюдая за тем, как первый сухогруз швартуется к причалу, бывший одессит невольно вспомнил о своих морских похождениях, рассказы о которых в кают-компании и позволили сблизиться со старым морским волком. Расскажи кто юному Зельману что тот дважды пересечет Атлантический океан и вволю попутешествует по Северо-Американским Соединенным Штатам, он бы просто покрутил пальцем у виска.

Всё началось с того, что его папенька, Янкель Аврумович, в один прекрасный солнечный одесский день последнего года уходящего девятнадцатого века, приняв лишку на грудь, избил свою супругу Фрейду Зельмановну. Надо сказать, что делал он это хоть и редко, но постоянно. Да и Фреда Зельмановна умела за себя постоять. И случалось, порой, даже побеждала своего скорбного умом супруга.

Но именно эта драка перевернула с ног на голову спокойную жизнь простого еврейского семейства. Маменька так и не смогла простить папеньку, а