Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
— Это хорошие новости. Отправь Дюшену телеграмму с моими поздравлениями, — всё так же не оборачиваясь прокомментировал новости Филипп Петен.
……
1 августа 1916 года. Королевство Италия, город Сан-Ремо.
— Наша церковь относится к разряду «заграничных курортных» и приписана к Санкт-Петербургской епархии, — вещал иеромонах Варсонофий, настоятель православного храма «Христа Спасителя». — Её возвели в 1913 году на пожертвования неравнодушных. Сам император Всероссийский, Николай Александрович, пожертвовали две тысячи рублей.
— Ваше преподобие, а акулы у вас здесь водятся? — спросил Аймо Кахмо, оторвавшись от созерцания окрестностей в бинокль.
Дослужившись до подполковника и начальника штаба Улеаборгской пограничной бригады, Аймо и думать не думал, что вновь попадёт на войну, да ещё и в Италию. Но однажды, посещая Гельсингфорс, по приглашению Матти Хухты побывал на учебном бое во время слаживания частей, формируемого для отправки во Францию добровольческого корпуса. И понял, что его прямо тянет поучаствовать в настоящем сражении. Как когда-то, в далёком 1904 году, в Квантунской области. Уж слишком он засиделся на штабной работе. А душе хотелось в бой.
И он с этой своей проблемой обратился к Матти. А тот поспособствовал его переводу в Финляндскую добровольческую дивизию на должность начальника разведывательного батальона. Это подразделение было включено в состав дивизии тоже по настоянию юного Хухты. Впрочем, иного от Матти он и не ожидал. Как он помнил, почти все новшества в «Китайской» бригаде — от громадного количества пулемётов до использования зелёнки — были с подачи и благодаря этому мальчишке.
И так уж получилось, что именно его разведчики за неделю до начала наступления на Сан-Ремо узнали, что в этом городе находится до тысячи пленных подданных российской империи. Как позже выяснилось, в самом этом городе постоянно проживало не менее пятисот русских. Да ещё и итальянцы собрали остальных русских курортников, не успевших или не пожелавших уехать до вступления этой страны в войну.
Разместили русских пленных вокруг православного храма, в пансионатах и виллах эвакуированного местного населения. Какая-то часть ютилась даже в подвалах железнодорожного вокзала. Который, по совпадению, должен был первым подвергнуться мощному артиллерийскому обстрелу во время наступления.
Из-за этого планы пришлось срочно пересматривать. В экстренном порядке разработали операцию по высадке десанта и захвату квартала с русским заложниками. Французский флот для этого десанта даже выделил отряд миноносцев, чтобы доставить финских стрелков на Императорский пляж, прямо к железнодорожному вокзалу. Естественно, что Аймо Кахмо решил идти в бой вместе со своими подчиненными.
Приключения начались ещё во время морского перехода с временной французской военно-морской базы в Ментоне. Весь план чуть не испортила итальянская эскадра, которая, видимо, специально была направленна для срыва планируемого наступления. Но французы быстро узнали о подходе итальянцев и вывели им навстречу свою Средиземноморскую эскадру.
И вроде бы сражение разыгралось на приличном расстоянии от берега, но один итальянский броненосец, явно получивший множество попаданий ниже ватерлинии и пылающий от носа до кормы, устремился к пляжам Сан-Ремо в надежде выброситься на мель. И его путь каким-то таинственным образом пересёкся с их отрядом миноносцев, набитых пехотой, как дубовые бочки отборной салакой из Похьянлахти (Ботнический залив). Слава всем святым, что итальянцам не было никакого дела до французского отряда. Они яростно боролись за жизнь своего судна.
Но, тем не менее, этот броненосец разрушил строй и внёс дезорганизацию во время высадки десанта, что едва не привело к срыву операции. Надо отметить, что и французы в долгу не остались и, несмотря на возмущения десанта, провели вполне успешную минную атаку противника.
И теперь броненосец лежал на боку недалеко от берега. А его левый борт облепил экипаж, не предпринимая никаких попыток добраться до берега. Или они опасались, что там их ждёт нерадостный приём, или боялись иного. Рассматривая недавнего противника в бинокль, Аймо и вспомнил про то, что в Средиземном море вроде бы должны водиться акулы. Поэтому и задал этот вопрос настоятелю церкви.
— Никогда не видел, господин подполковник. Говорят, в Ливии их много, и возле Гибралтара, а здесь только чучело в музее было. Но вы музей сожгли час назад.
Аймо бросил разглядывать опрокинутую тушу броненосца и теперь с тем же удивлением рассматривал православного священника.
— Ваше преподобие, мы вас спасли от смерти и избавили от плена, а вы нам в вину ставите сожжённый музей? Да оглядитесь вокруг! Война идёт, половина города пылает, а вы музей жалеете.
— Что вы, что вы, — замахал руками иеромонах Варсонофий. — Вы меня не так поняли. Я просто отвечал на вопрос про акул. Вы мне, господин полковник, лучше скажите, а что с нами дальше будет? Нам оставаться в Сан-Ремо или своим ходом выбираться во Францию?
— Вашей эвакуацией на родину будут заниматься русские консулы из Монако и Марселя. Насколько я знаю, гужевой транспорт они уже наняли, так что завтра утром начнут вывозить вас. Но для этого надо вас собрать в одном месте и, пересчитав, составить списки, чтобы консульским было удобнее. Да и нам вас кормить сподручнее, когда вы все вместе, а не по отдельным зданиям. Мои подчиненные обследовали вон ту виллу с золотой крышей и нашли её подходящей для вашего размещения, — Аймо Кахмо указал зажатым в руке биноклем на помпезного вида особняк. — Давайте теперь организуем ваше сопровождение туда.
— Это зимняя вилла Елима Павловича Демидова, князя Сан-Донато, — вздохнув, пояснил священник.
— Вы думаете, князь будет против? И почему зимняя?
— Их летняя резиденция находиться во Флоренции. А князь точно не будет против. Он сейчас в Афинах, исполняет должность русского посланника.
— Ну вот и отлично. Пойдёмте тогда собирать ваших подопечных.
……
Гельсингфорс, август 1916 года.
— Так ты хочешь отдать всех этих германцев англичанам? — устало переспросил у меня Артур Усениус.
— Ну, а что ещё делать? Ты же сам говоришь, что у североамериканцев нет ни разведки, ни контрразведки, — так же устало ответил я и покосился на настенные часы.
Часы показывали половину девятого вечера. А значит, сегодняшний ужин в кругу семьи с прилетевшим из Лондона тестем я нагло пропустил. Сначала задержался в военно-пограничном департаменте, где затянулось совещание с представителями сената и парламента по поводу пенсий и разовых выплат как раненым стрелкам добровольческой дивизии, доставленным из Франции, так и семьям погибших. Всё упиралось в ограниченный бюджет. И если сенаторы были на моей стороне, то мои бывшие коллеги из парламента встали почти насмерть, защищая каждую марку.
В конце концов, нам удалось найти компромисс, и уставшие от прений чиновники и политики разъехались по домам. А мне пришлось