Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
— Пресвятая Дева Мария, — воскликнул дедуля и перекрестился. — Вот же я помпо полный, такое внуку малолетнему рассказывать. Виноват. Как есть виноват.
Что характерно, старик вроде бы и винился, но в то же время даже позу в кресле не поменял.
— А раз виноват, то, значит, съездишь на Карибы и присмотришь за нашим сахарным делом. Ну и, заодно, родственнику поможешь. Кстати, тот самый Курт Бёрге жив ещё. У него ферма своя под Новым Орлеаном. Сможешь проведать старого друга. Всё равно тебе в этот город нужно будет заезжать.
— Вот же ты шельмец, Матти. Всё заранее спланировал. И родственичка нашёл, и дружка моего. Не иначе, заранее планировал меня туда отправить?
— Ты у нас сама проницательность.
— Ладно. А чего мне в Новом Орлеане делать? Нельзя, что ли сразу по морю на острова отправиться? Корабли у нас есть. Выделишь мне один.
— Наши суда доставят тебя в Нью-Йорк. А дальше ты поездом на юг. Вдоль восточного побережья США могут подлодки и рейдеры германские шастать. А я не хочу потерять своего дедулю в самом расцвете сил. Ты мне ещё пригодишься. А в Новом Орлеане тебя, моих людей и груз, будет ждать нанятый пароход. Так что поплывёшь первым классом.
— Так я не один туда отправлюсь?
— Нет, конечно. С тобой Рейно Лахти отправится и его люди. Будут охрану и оборону налаживать.
— О! Со старым контрабандистом я согласен попутешествовать. Будет с кем выпить, в картишки перекинуться и вспомнить былое, — расцвёл в улыбке дедуля. — Да и по бабам он ходок ещё тот.
……
— Розалия Самойловна Берлин. Урождённая Залкинд. Родилась в 1876 году в Киеве, в семье купца первой гильдии Самуила Залкинда из крещённых иудеев. Закончила общий медицинский факультет Лионского университета. Согласно данным жандармского управления, неоднократно арестовывалась за революционную деятельность и даже была сослана в Сибирь вместе со своим мужем. Шмуль Шмулевич Берлин застрелился в Верхоленске через год совместной ссылки, — Артур Усениус усмехнулся. — Наверное, не выдержал этой стервы.
Я рассматривал через потайное зеркало женщину, которая сосредоточенно читала какую-то книгу. И на шутку друга только кивнул. В голове крутилась мысль, что фамилия Залкинд мне известна из истории моего прошлого мира. Что-то связанное с гражданской войной. Но ничего конкретного я так и не смог вспомнить.
— Принимала активное участие в вооруженном бунте в Москве в 1906 году. Возглавляла один из военных отрядов РСДРП. В прошлом году направлена в Выборг для создания тайного оружейного склада. Для чего привлекла свою родную сестру Марию Цейтлину и её мужа Владимира. Цейтлины — врачи. Берлин им выдала денег на открытие частной практики. Где тоже занималась врачебной деятельностью. И попутно, в тайне от родственников, принимала от курьеров из Швеции оружие, которое и складировалось в подвале клиники. Именно у неё, задержанная мной ранее компания социалистов, и должна была получить оружие для покушения на тебя.
— Точно в тайне? Такое не утаишь. Тем более, что они должны были знать, что их родственница из неблагонадёжных, — уточнил я у своего безопасника.
— Догадываться — догадывались, но не думали, что она склад оружия и взрывчатки прямо в клинике устроит. А там целый арсенал был. Две сотни винтовок, под сотню разных пистолетов и револьверов, полпуда динамитных шашек и даже один пулемёт. Я этих врачей задержал, но содержатся они отдельно от госпожи Берлин, в нашем отделении в Выборге. Даже не знаю что с ними делать. Может, их полиции сдать? Старший уголовный инспектор полицейского управления по Выборгской губернии — наш человек. Примет и оформит этих докторов как надо.
— Предложи им два варианта. Пять лет врачебной практики на острове Медвежий или сдача в полицию.
— Я тебя понял, — Артур записал моё распоряжение и кивнул в сторону потайного зеркала. — А с этой дамой что делать? Может, тоже сослать на наши северные острова?
— Чтобы она и там склад с оружием устроила? Нет. Она прекрасна понимает кому в руки попала. И для нас это может стать проблемой в будущем, если мы её отпустим. Даже если мы сошлём её на Шпицберген, это не гарантирует, что она исправится и всё забудет. Давай уже как и остальных, готовивших на меня покушение — электрический стул и крематорий.
Большой крематорий моя компания построила рядом с газовым заводом ещё два года назад. А в этом году я, при помощи пионеров-депутатов и взяток в городскую администрацию, смог протолкнуть закон об обязательной кремации неопознанных тел, умерших в тюрьмах и в больницах. Так же мы предоставляли услуги бесплатной кремации для жителей столицы и губернии, кто не мог оплатить похороны. Город же, в свою очередь, выделил землю под социальный колумбарий.
Крематорий позволял скрывать следы моей криминальной деятельности. Как бы мне ни хотелось быть белым и пушистым, но ради безопасности семьи и родных я готов был пойти на любые меры. И я на них шёл. Здесь было всё просто, или я — или они. В этом крематории бесследно исчезали тела моих врагов. Или тех — кого я считал таковыми. В газовых топках превращались в пепел тела шведов-нацистов, наших доморощенных финнов-сепаратистов, ирландцев-гангстеров и прочий люд, перешедший дорогу мне и моей корпорации. Для обеспечения безопасности Артур создал специальный отдел из семи самых преданных и мотивированных пионеров.
— Как скажешь, — согласился со мной Усениус, вырывая меня из невесёлых мыслей. — Тогда, раз мы решили проблему с этими социалистами, может, ты решишь как помочь Норвегии?
— Норвегии? А что там опять случилось? И, пойдём, выйдем наружу. Ты мне, кстати, так и не показал ещё крышу своей штаб-квартиры.
— Что, неужели доложили уже про зенитные пулемёты, установленные там? Интересно даже — кто и откуда узнали?
— Рядом учебный пионерский аэродром. Один из авианаблюдателей, сдавая зачёт, включил в описание и пулемёты на твоей крыше, думая, что это один из элементов проверки. И через управление Ялмара Стрёмберга эта информация дошла до меня. Он лично приходил и просил, чтобы я тебе напомнил, что подобные вещи надобно маскировать. А то тут и всякие дельтопланиристы летают. Сообщат в полицию — и отплевывайся затем.
— Мда. Недодумал я. Замаскирую.
— Так что там с Норвегией-то? — напомнил я Усениусу.
— У них начался голод. В этом году они собрали всего треть урожая. Плюс, немецкие моряки частенько тренируются на норвежских рыбаках. Из-за чего кратно упал вылов рыбы. Что, естественно, привело