Род в минусе: Аудит фамильного позора - Артём Расчётов

Когда мой монолог подошёл к концу, Паша вдруг выдал:

— Ребята, да ведь это же чистой воды стартап!

— Что, простите? — не понял я.

— Типичный стартап, — убеждённо повторил он. — Смотрите сами: вы собираете инициативную команду. Вам нужно привлечь инвесторов, то есть найти других глав родов. У вас уже есть отличный MVP — минимально жизнеспособный продукт в виде трёх готовых родов из пяти. Значит, сейчас нам предстоит провести следующий раунд финансирования и добрать ещё двоих участников. Ну и вишенка на торте — у нас есть жёсткий дедлайн в полтора года, пока длятся светские судебные разбирательства. Классика жанра!

Салтыков окинул его весьма скептическим взглядом:

— На минуточку, этому вашему Совету родов уже больше трёхсот лет.

— Ну и что с того? Христианской церкви больше двух тысяч лет, а у неё тоже есть мощный отдел маркетинга и пиара, — ничуть не смутившись, парировал Паша. — Я говорю абсолютно серьёзно. Если взглянуть на всю эту магическую эпопею как на обычный рабочий проект — а моя профессия обязывает меня смотреть на вещи именно так, — то перед нами стоят три конкретные проблемы. Первая: разыскать двух недостающих глав. Вторая: каким-то чудом убедить их, что всё происходящее — не шизофренический бред. Третья: провернуть всю эту операцию так, чтобы вездесущие Шуйские ничего не заподозрили. Вот вам три чёткие задачи, каждую из которых можно легко декомпозировать на мелкие шаги, расставить приоритеты и выделить необходимые ресурсы.

С этими словами он развернул к нам экран своего ноутбука, где пестрела какая-то сложная древовидная диаграмма с множеством блоков и связующих стрелок.

— Вот, только что на коленке набросал. Только, чур, не смеяться.

На экране красовалась детальная схема под лаконичным названием «Проект: Совет». От главного блока расходились три массивные ветви: «Поиск глав», «Юридическая защита» и эффектно названная «Контрразведка», отвечающая за секретность от Шуйских. Каждая ветвь распадалась на десятки мелких подзадач с чётко прописанными сроками и назначенными ответственными. В графах «Поиск глав» и «Юридическая защита» значилось моё имя, Салтыкову досталась «Легитимизация Совета», Лизе поручили «Координацию действий», а сам Паша скромно взял на себя «Аналитику и логистику».

И всё это он умудрился сгенерировать буквально за десять минут моего рассказа. Да уж, программистом он был поистине выдающимся.

Лиза долго изучала экран, потом перевела взгляд на Пашу и лукаво подмигнула мне:

— Знаешь, Сеня, мне кажется, наш гость уже сказал своё твёрдое «да», просто сам этого ещё не осознал.

Паша растерянно уставился на свою же диаграмму, затем обвёл нас ошарашенным взглядом и снова уставился в экран.

— Блин, — искренне вырвалось у него. — А ведь и правда.

Тут Салтыков не выдержал и рассмеялся — впервые за всё время нашего знакомства он смеялся по-настоящему, раскатисто и в голос, который гудел низко и мощно, как хорошая печная труба.

— Что ж, добро пожаловать в Совет, Паша, — отсмеявшись, произнёс он.

— Эй, я же ещё официально не соглашался!

— Ты только что составил нам идеальную диаграмму Ганта, — усмехнулся Салтыков. — А на языке суровых программистов это означает безоговорочное «да».

Паша открыл было рот, чтобы возмутиться, но тут же закрыл его, покорно махнув рукой:

— А, ладно, сдаюсь. Мой ответ — да.

Заручившись Пашиным согласием, мы с головой ушли в работу и просидели в отцовском кабинете ещё добрых три часа. Мы скрупулёзно разбирали дедовский реестр Салтыкова, методично проходясь по всем двадцати двум перечисленным там родам: выясняли, кто из них до сих пор жив, кто может стать потенциальным союзником, а с кем лучше даже не пытаться связываться. Салтыков щедро делился обрывками информации, услышанными когда-то от деда; я выуживал крупицы данных из отцовских папок и публичных интернет-баз. Паша, хоть и был абсолютным новичком в магических делах, гуглил с такой фантастической скоростью, что затыкал нас обоих за пояс: к концу третьего часа он умудрился собрать подробнейшие досье на шесть семейств, включая их актуальные адреса прописки, выписки по компаниям из ЕГРЮЛ и все мало-мальски значимые упоминания в прессе.

В первую очередь нас интересовали Морозовы со своей стихией Воздуха. Выяснилось, что тот самый Илья Данилович Морозов, который лично заседал на Совете в девяносто третьем году, скончался в две тысячи десятом. Зато у него осталась прямая наследница — шестидесятиоднолетняя дочь Ольга Ильинична Морозова, проживающая в Москве. Согласно выписке из ЕГРЮЛ, она числилась единственным учредителем небольшого благотворительного фонда с говорящим названием «Воздух», который вот уже двенадцать лет специализировался на реабилитации детей, страдающих тяжёлыми формами астмы.

Благотворительный фонд «Воздух». Лечение проблем с дыханием. Исконно воздушный род.

Таких совпадений просто не могло быть в природе.

— Морозова… — задумчиво протянул Салтыков. — Дед частенько её вспоминал. Она всегда отличалась невероятной силой, по крайней мере, в те лихие девяностые. Илья Данилович категорически не хотел втягивать дочь в грязную политику родов и мечтал, чтобы она жила нормальной, человеческой жизнью. И она действительно послушалась: полностью оборвала связи с магическим миром и ушла в тень. Вот только от своего дара никуда не денешься, он всё равно остался при ней.

— Как думаешь, она согласится стать четвёртой?

— Вполне возможно, если мы сумеем найти к ней правильный подход. Но учтите: Морозовы — люди исключительно гордые, ничуть не меньше Салтыковых, — он криво усмехнулся. — А может, даже и поболее нашего.

— Что ж, к гордым людям обычно приходят с взаимовыгодным деловым предложением, — резонно заметил я.

Салтыков согласно кивнул.

— А что со вторым кандидатом, нашим пятым номером? — нетерпеливо вмешалась Лиза.

— Секундочку… Безуховы, верно? — Паша не отрывал горящего взгляда от монитора. — Младшая ветвь Земли. Значившийся в реестре Григорий Иванович Безухов преставился в двухтысячном году. Его законный наследник — сын, Андрей Григорьевич Безухов, шестидесяти трёх лет от роду. В данный момент он проживает… — Паша вдруг запнулся на полуслове.

— Ну же, не томи, где он живёт? — поторопил я.

Паша молча развернул