Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Хорошо, я тебя понял, — сухо кивнул я Эдварду и вошёл в кабинет.

С Нобелями я общался всего трижды в этой жизни. Первый раз — во время Зимней олимпиады в Гельсингфорсе, а затем, дважды — на заседаниях Петроградского военно-промышленного комитета, председателем которого был Александр Иванович Гучков. Правда всё это общение и сводилось только к приветствиям и прощаниям.

— Здравствуйте, Эммануил Людвигович, — поприветствовал я посетителя. — Чем обязан вашему визиту?

— Здравствуйте, Матвей Матвеевич. Да вот, приехал поблагодарить вас, за то, что я могу отправить свою семью и семьи братьев в безопасное место. И, заодно, хочу обсудить с вами одно дело. Председатель рабочего совета моего завода поставил меня в известность, что они намерены заключить с вами некий контракт в обмен на поставки продовольствия и топлива. Это так?

— Да. Всё именно так. Правда, я незнаком с вашим председателем. Общался вчера только с представителями «Невки» и завода «Новый Лесснер». А что, есть какие-то возражения? — я взял стул у окна и уселся напротив гостя.

— Но, простите, это как бы мой завод. И вы, вот так, в наглую…

— Эммануил Людвигович, вот ответьте честно. Вы контролируете сейчас свое предприятие? — перебил я промышленника. — И есть ли у вас ресурсы для возобновления работы?

— Я бы мог у вас их купить, — как-то неуверенно заявил Нобель.

— Можете. Но рабочие вашего завода уже знают какие условия у их товарищей на моих предприятиях в Петрограде. И вам придётся ввести точно такие же. Иначе, они не согласятся работать.

— А для этого потребуется ещё больше вложений. Ладно. Но вам-то какая выгода с получения контроля над моим заводом? Контракты у меня были с ещё с царскими военным и морским ведомствами. Нужно заключать новые. А в этом хаосе — это дело не быстрое. К тому же, у вас есть в Улеаборге прекрасный машиностроительный завод, который производит двигатели не хуже чем у меня… А… Понял… Вы хотите убрать меня с рынка, как конкурента.

— Мне нужны патенты и полные права на ваши судовые двигатели «тип-D» и «тип-F». Давайте меняться. Я вам ресурсы и заказы, а вы мне патенты. Я только вчера заключил договор с Гучковым на поставки двигателей для малых судов флота, достраивающихся в Ревеле.

— Но это был мой контракт, — снова возмутился Нобель.

— Вы же сами сказали, что у вас нет договоров с новой властью. И, как я понял, у вас нет ресурсов для выпуска этих двигателей. Но вы можете воспользоваться моим договором. Что на это скажите?

— Грабите? Да? Это нехорошо, Матвей Матвеевич.

— Наоборот. Стремлюсь к тому, чтобы ваш завод работал, рабочие зарабатывали, а не шатались по городу в ожидании очередной революции. Ну и заодно, думаю о флоте. У нас всё-таки война идёт. А малые суда должны сойти со стапелей уже летом. А если вы не будете работать — то флот недосчитается двух десятков тральщиков, так необходимых сейчас, когда Балтийское море кишит вражескими минами.

— Мне нужно обсудить ваше предложение с братьями, Матвей Матвеевич.

— Я буду в Петрограде до завтрашнего утра. Так что время у вас есть. Но не затягивайте, — проводил я гостя до дверей, и тот даже пожал мне руку на прощание.

……

— Ну, что? Договорился? — тут же нарисовался Эдвард Гюллинг.

— Он будет думать. Я ему дал времени до завтрашнего утра. Но им деваться некуда. Или бросать завод и бежать, или договариваться с нами. Что там по остальным предприятиям?

— Проще всего было с «Русским Рено». Они и так собирают наши автомобили из наших же запчастей. Сегодня я получил телеграмму от Луи Рено, и он не видит проблемы в том, что его завод на время беспорядков в России перейдёт под наш контроль. Точно такая же ситуация и с текстильными мануфактурами. «Товарищество Невской ниточной мануфактуры» принадлежит англичанам, и их представитель, Джон Коатс, тоже согласен на наше временное управление с передачей пятидесяти процентов дохода. «Сампсониевская бумагопрядильная мануфактура» была под управлением государства, так как до войны принадлежала германской компании «Мейер и Прэн». Так что с ними тоже не будет никаких недоразумений. Главное, вовремя занести в Таврический дворец долю доходов для новой власти. А учитывая, что именно эти текстильные комбинаты получили заказы на производство новой русской формы по эскизам Васнецова, то мы сможем сделать неплохие деньги в ближайшие год-два.

— Ну, и с Эрикссоном я договорился быстро. Мы же с ним компаньоны как-никак, так что он передал телеграфом приказ на телефонный завод о переходе того в наше подчинение.

— Да, Ларс Магнус умеет быстро соображать, в отличие от Нобелей. Ещё что-то?

— «Новый Парвиайнен» тоже государственный. И имеет стратегическое значение для армии. Если мы его снова запустим, Временные только похвалят нас за это. Патроны и снаряды во время войны всегда нужны. Пока что в подвешенном состоянии медно-прокатный и металлический заводы. И станкостроительный «Феникс» тоже. Джон Мюргед Младший не отвечает на наши послания, а наши агенты найти его не могут. Из Лондона сообщают, что он уехал на охоту в Уэльс, — развел руками Гюллинг. — Из крупных предприятий вроде пока всё.

— Спасибо, дружище, — искренне поблагодарил я своего товарища. — Что бы я без тебя делал?

Глава 19

1 апреля 1917 года. Гельсингфорс. Рыночная площадь.

Прямо перед Сергеем за неширокой площадью был довольно большой залив с военными судами на рейде. Слева сверкали золотом купола православного собора. А справа виднелось громадное здание небоскрёба. Но Есенина смущали не виды незнакомого города. Парень чувствовал себя неловко в непривычной для него одежде. Казалось, что все проходящие мимо, с осуждением глядят на молодого человека, одетого в странный костюм со множеством карманов. И он невольно вспомнил госпитального каптенармуса, который и выдал ему эту одежду.

— Ты мне ещё спасибо скажешь, сынок, — с легким акцентом поведал ему седой унтер-офицер. — Это лучшее что у нас есть. У меня внуки в таком ходят, — и выложил перед вольноопределяющимся шаровары и куртку цвета хаки. — Вот, смотри, это молния, это такая застёжка. Надевай куртку, а я покажу, как она застёгивается. Ничего сложного в ней нет, надо просто привыкнуть. А размер ноги у тебя сколько?

— Фут.

— Так, двенадцати дюймов нету, зато есть тринадцать. Портянки поплотней намотаешь и нормально будет. Держи, — и дедок выставил перед ним новенькие коричневые ботинки звякнувшие стальными