Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

Я задумался над его словами. В этом была своя правда. Дерево, даже срубленное, сохраняет остатки живы, что-ли. Я представил себя в каменном доме, и внутренне признал, что наверное в деревянном оно действительно как-то получше будет.

— Ладно, пошли уже, чего встал? Твоя ящерица там рожает, или моя? — заметил Грэм, и двинулся вперед.

Мы приблизились к ограде, и я невольно сглотнул. Вокруг дома, лениво греясь на солнце, лежали пять огромных ящеров, размером с хороших таких лошадей, если не больше. Мощные лапы, толстые хвосты, бронированные гребни… и ни одного вида я не знал. Все они были разных расцветок: от темно-изумрудного до пепельно-серого. Будто Кирос не хотел иметь ящеров одного вида.

— Неплохая охрана, — заметил я, представляя сколько мороки могут доставить такие ящеры, если их шкура хотя бы вполовину такая крепкая, как у ржавозуба.

— Да уж… — согласился Грэм, — Неплохая. Это тебе не парочка волков.

Похоже, он тоже рассматривал этих ящеров как более опасных противников, нежели волки Трана.

Мы заглянули за ограду. Весь двор был усеян камнями — от мелких булыжников до огромных валунов. И везде, на каждом прогретом камне, сидели ящерицы. Сотни. Тысячи. Я заметил и наших старых знакомых — ржавозубов, которые вылупились не так давно. Они уже вымахали до размеров небольших щенков, их ржавую чешую ни с чем не спутать.

Тысячи ящериц, от мелких до крупных, — думал я, разглядывая этот копошащийся ковер. — И чем это, по сути, отличается от талантов гнилодарцев, управляющих роями насекомых?

Отличается. Дело не в количестве подчиненных существ, а в том, что у Приручителей вроде Кироса проблемы с духовным корнем — редкость. Даже Морна с ее расколотым даром среди Приручителей — редкость. А вот у гнилодарцев чуть ли не у каждого второго проблемы с самого раннего детства, и разной степени тяжести. И спасало гнилодарцев от окончательных проблем только тайная торговля с алхимиками вроде Хабена и…меня. Без этого кто знает как далеко бы зашли их мутации.

Да, самая большая проблема гнилодарцев не в дарах, а в мутациях. Я вспомнил Клыка — вот уж кто на самом деле бесценный специалист. Да, он не лекарь, но он может лечить кости так, как ни один лекарь и, возможно, даже целитель не может. И только из-за того, что он родился у гнилодарцев и у него постоянно лезут кости, которые болят и которые приходится постоянно стачивать, он…другой. Не такой. А ведь на самом деле, вылечи духовный корень Клыку — и его примут в любом городе, не зная о его прошлом. При условии, что внешние мутации исчезнут. Вот только… он не захочет. Не захочет уже ни в какие поселки или города к обычным людям. Я это понимал. Он будет продолжать жить тут, в Кромке, в лесу. Со своими — с теми, с кем чувствует себя комфортно.

Я вздохнул. А потом мелькнула неожиданная мысль, навеянная вчерашним разговором с Гнусом. Возможно если следовать логике того, что Дары были людям когда-то «привиты», то разумно предположить, что одни приживались легче, другие — сложнее. Одни более естественны для человека — вроде Охотника или стихийных Даров, — а другие — нет. И чем более «уникальный» или чужеродный Дар, вроде связи с мириадами насекомых или чем-то подобным, тем сложнее духовному корню его выдержать. Это для него неестественно.

Мысль была…любопытной и, пожалуй, стоит ее обдумать. Позже.

Меня отвлекла ящерка, которая с нескрываемым любопытством заползла на мою ногу и подняла голову. И я не знал, смотрит сейчас она или Кирос. Я еще раз окинул взглядом двор и понял, что ящериц даже больше, чем мне казалось, причем самых разных размеров. Да, судя по количеству подчиненных рептилий, невероятно сильный приручитель. Его контроль должен быть колоссальным.

Мы замерли прямо у ограды, перед довольно широким проемом. У Кироса не было ни ворот ни чего-то подобного. Можно было просто пройти внутрь. И встретится с пятеркой огромных ящеров.

Даже Грэм особо не спешил этого делать.

Ждать пришлось недолго. Тяжелая, обитая железом дверь дома скрипнула и по каменным ступеням спустился Кирос.

— А кто это пожаловал проведать старика? — прищурившись, проскрипел Кирос, опираясь на посох.

— Не такой уж ты и старик, — фыркнул Грэм. — На сколько ты там старше меня? Пару десятков лет? Считай, одногодки.

Кирос рассмеялся, а потом ответил:

— Нет, Грэм. Не у всех такое конское здоровье, как у тебя. Даже черная хворь сожрать не может, подавилась.

— Я сам ее сожру и добавки попрошу, — мрачно ответил Грэм.

Я же знал, что на самом деле, увы, не всё так просто, и не будь сторонней помощи, грибов, Лиры с ее живососами и пиявок Рыхлого, всё было бы намного хуже.

Кирос перевел взгляд на меня, и его улыбка пропала.

— Так… — протянул он, — Раз тут Элиас, значит что-то с ящеркой, так?

Я кивнул.

— Она начала откладывать яйца.

В тот же миг глаза Кироса буквально загорелись.

— Уже?

— Ага. — ответил я.

— Рано, но да ладно. Значит, ты хочешь чтобы я взглянул на яйца?

— Да. Потому что возникли проблемы, — сказал я честно, — Она отложила три яйца, а остальные… не хотят выходить из нее. Застряли. И ей, честно говоря, плохо. Прямо видно, что там какие-то проблемы. Но я не могу ей ничем помочь.

— Вот как… — Кирос задумчиво почесал подбородок. По его руке в этот момент деловито пробежала пара мелких зеленоватых ящериц. — Что ж, пойдем поглядим. Случалось у меня и такое. Редко, но бывало.

Он свистнул. Из-за угла дома тут же тяжело вышагнул ездовой ящер. На его спине было закреплено потертое кожаное седло. И он был крупнее пятерки самых больших ящеров во дворе.

Кирос, кряхтя и охая, начал карабкаться по специальным ремням наверх. Грэм скептически приподнял бровь, наблюдая за этой картиной.

— А что? У меня с утра всегда мало сил, люблю покататься, — пожал плечами Кирос, устраиваясь в седле.

Я же вспомнил, что Морна говорила, что у друидов есть какие-то особые виды ящеров, очень мощных. Что-то мне подсказывало, намного мощнее и опаснее