Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

Строку Греи я нашёл раньше, чем база до неё долистала. Пометка о недавнем присоединении и перечень ресурсов: редкие металлы, одарённые, экзотические рабыни и солдаты.

К слову, вчера на складе я видел пайки для «рас класса четыре», и теперь знал, что класс четыре — это самый низ. Нас взяли, как берут богатую жилу, и уже прикинули, сколько можно выжать. Грея была рабской планетой, и других слов для этого в империи не водилось.

— «Вот тебе и защитник простого народа», — подумал я, вспомнив статую в Виндаре, к которой носили цветы.

За утро я узнал о фриранцах больше, чем вся Грея за всё время под их гнётом, и знание это не радовало.

Корабль, на котором я летел, назывался «Гхарр-Таш» и числился он транспортом-авианосцем: четыре истребительных полка на борту и трюмы под новобранцев. Такие ходили в эскадре за крейсером с варп-двигателем, потому что в подпространство умел уходить только он, и он тянул за собой остальных. Звание Раси по здешней табели переводилось как «капитан». По нашим меркам выходило, что она вроде ротного командира. Ссора у консоли стала понятнее: Биран командовал таким же звеном, пластины на груди у него были шире за выслугу, а звание то же. По сути, спорили двое равных, но Раси была из рода, имеющего больше власти, чем у Бирана. Поэтому тот был вынужден отступить.

Навигацию я проглотил быстро: подпространство у фриранцев было тем же, что я изучал в архиве вали. Прокол, коридор, выход, расчёт по массе.

База пилота от остальных отличалась тем, что давала не только информацию, но и загружала рефлексы. Руки на подлокотниках дёрнулись сами, пальцы сжались и разжались, и я понял, что они уже знают, где у истребителя ручка тяги, где гашетка и как сбрасывать перегрузку. В глазах поплыл силуэт: плоский клин с двумя разнесёнными двигателями, кабина утоплена в корпус, остекления нет, пилот видит через интерфейс. «Хаш-7», по-нашему «Клинок».

Наконец обруч поднялся с головы.

В висках немного стучало. Но это ощущение быстро исчезло. К слову, ментальную защиту этот прибор не тронул. Он только передавал и ни разу не попробовал заглянуть за неё.

Симуляторный ангар я нашёл сам, по указателям, которые теперь читал без запинки.

Капсулы стояли рядами, как яйца в лотке. Над рядами тянулась галерея, и на ней стояла Раси. Она ткнула пальцем вниз. Седьмая капсула в третьем ряду.

Я забрался внутрь. Крышка опустилась, стало темно, и в виски вошли две тонкие иглы интерфейса. Ощущение было такое, будто к голове приставили ещё одну пару глаз.

Темнота тут же растворилась.

Я сидел в кабине истребителя. Стекла передо мной не было, и всё равно я видел ангар во все стороны, вверх и вниз. Под ладонями лежали ручки. Левая — тяга, правая — курс, и пальцы легли на них сами, как на родные.

— Пилот опознан, — произнёс женский голос. — Старли Андер, набор с планеты Грея. Адаптивность нервной системы высокая, индекс интеллекта… — голос запнулся, — … пересчитываю. Высокий. Я бортовой интеллект учебного «Хаш-7». Моё обозначение…

Она произнесла слово по-фрирански, и перевод сам всплыл в голове. Я засмеялся.

— Что смешного? — спросил голос без обиды.

— У нас этим словом называют то, что горит в груди у одарённых, — ответил я. — Искра.

— Тогда считай, что у тебя их две, — монотонно произнесла Искра. — Одна в груди, вторая в наушниках. Вторая умнее. Начинаем?

— Начинаем.

— Катапульта выбрасывает тебя из ангара. Ты выравниваешься, проходишь коридор из маяков и возвращаешься в створ. Сейчас я хочу увидеть, сможешь ли ты не убиться в пустой комнате.

Под кабиной лязгнуло.

Ангар прыгнул назад, и меня вдавило в кресло. На секунду я потерял, где потолок, а где пол. Тело сделало то, что делало всегда: подалось всем корпусом вправо, чтобы поймать ветряной поток. Только потока здесь не было. Истребитель ушёл вправо слишком резко, и я увидел, как на меня летит маяк.

Тут же наступила темнота.

— Попытка один, — сказала Искра. — Ты врезался в маяк на восьмой секунде. Для первого раза это даже хорошо. Обычно врезаются в стенку ангара на третьей. Знаешь, что ты сделал не так?

— Дёрнул ручку.

— Ты наклонился всем телом раньше, чем тронул ручку. Будто у тебя есть крылья, и ты хочешь поймать воздух. Крылья в комплект не входят, пилот. Только две ручки и я. Воздуха снаружи тоже нет. — Она сделала паузу. — Ещё раз.

Я прикусил язык, чтобы не ответить, что крылья у меня есть, и ещё какие.

Катапульта лязгнула. На этот раз я держал тело неподвижно и работал только пальцами. Истребитель вылетел, прошёл первый маяк, второй, и на третьем я опоздал с поворотом, потому что ждал, когда машина начнёт заваливаться. Она не заваливалась. Дракон летит телом, а клину из металла было всё равно, куда повёрнута моя голова.

Третий маяк я срезал крылом.

— Попытка два. Восемнадцать секунд. Прогресс, — отметила Искра. — Теперь ты боишься ручки. У тебя реакция быстрее, чем нужно, и ты этого боишься. Перестань думать телом. Думай мной. Я вижу маяк раньше тебя, и всё, что мне нужно, чтобы ты не мешал.

— Тогда зачем вообще пилот?

Пауза вышла короткой.

— Хороший вопрос, — сказала Искра. — Потому что я считаю траектории, а ты решаешь, по какой из них лететь. Когда на тебя идут шестеро, я дам тебе шесть вариантов, а выбрать за тебя не смогу.

Четвёртую попытку я прошёл до конца.

Руки работали сами, а я наблюдал за ними, как за чужими. База пилота знала, что делать, и мне оставалось только не мешать.

По спине тёк пот. Ей-богу, за год я не уставал так ни от одной драки.

— Теперь перегрузка, — продолжала Искра. — Коридор тот же, скорость вдвое. На развороте кровь уйдёт из головы. Нормальный пилот в этот момент теряет зрение на две секунды. Готов?

— Готов.

Маяки понеслись навстречу, резкий разворот ударил в грудь, и мир по краям слегка поплыл. И тут же вернул себе контроль. Если нервная система у меня зашкаливала, то кровь должна была вести себя, как у всех. Зрение сузилось в трубу. Руки держали курс по памяти.

— Пятьдесят три секунды, — сообщила Искра. — Потеря зрения не зафиксирована. Это очень хорошо. Для первого дня это уровень ведомого