Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Что-то случилось? Зачем вам вдруг и внезапно понадобились эти люди? Тем более что Сергий назначен главой нового Синода, а его обязанности в Выборге и Финляндии исправляет теперь епископ Александр.

— Нам надо утрясти кой-какие семейные дела, — не очень понятно объяснил бывший царь. — Я тебя очень прошу, собери для нас этих людей.

— Тойво, а кто сейчас предводитель дворянства в Выборге? — обратился я к своему секретарю.

— Насколько я помню, это барон Розен, Отто Карлович.

— Будь добр, сходи в штабной вагон и свяжись с Выборгом. Пусть к нашему приезду найдут барона и епископа. И привезут их на вокзал, — отдал я распоряжение, и Антикайнен тут же покинул нас.

— Спасибо, Матвей Матвеевич, — поблагодарил меня Николай Александрович.

— Матвей Матвеевич, — оживилась и бывшая царица. — Скажи, а у тебя, случаем, нет новых песен? Может, ты исполнишь нам что-нибудь? Я и девочки будем очень рады послушать.

Петь мне сейчас хотелось меньше всего, но и отказывать дамам — тоже. Поэтому, перебрав в уме недавно написанные тексты, я отдал распоряжение стюарду — принести гитару.

— Действительно, у меня есть новая песня. Может, она вам и понравится, — и получив на руки инструмент, заиграл и запел то, что было у меня на душе:

Малыми рифмами сплёл паутину мира,

Дёрнешь за ниточку и раздаётся звон

Мечешься после по душной и тесной квартире,

Гадая остаться в ней или податься вон.

А за окошком опять полыхает лето,

Словно паук завлекает в сеть.

Если себе начинать задавать вопросы,

Главное вовремя услышать на них ответ.

Малыми титрами всё завершу в итоге,

Хочешь-не хочешь, природы такой закон.

Как паутинки расходятся вдаль дороги,

Как колокольчик, в душе остаётся звон… *

……

Поздний вечер 1 июля 1917 года. Выборг.

— Согласно акта об отказе от восприятия верховной власти до решения этого вопроса Учредительным собранием я, великий князь Михаил Александрович Романов, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, снимаю с себя и передаю титул великого князя Финляндского в личное пожалование барону Хухте Матвею Матвеевичу. О чём мною собственноручно сделана запись в губернской дворянской книге Выборгской губернии. Дано 1 июля 1917 года в городе Выборге в присутствии моего старшего брата великого князя Николая Александровича Романова, епископа Финляндской епархии Александра и предводителя Выборского губернского дворянства барона Отто Карловича Розена. Заверено подписями свидетелей и большой императорской печатью. Ваше сиятельство, примите мои поздравления и документ, — и Михаил Александрович с вымученной улыбкой на лице протянул мне лист бумаги.

«Так вот для чего им понадобился православный священник и барон Розен!» — промелькнуло у меня в голове. А я думал, что они крестить кого-то собрались или завещание заверять. Вот же я наивный помпо. На ровном месте вместо простой человеческой благодарности за спасение получил очередную головную боль. Или они так пытаются меня отблагодарить? Могли бы и моим мнением поинтересоваться — хочу я этого или нет.

— Поздравляю тебя, мой мальчик, — тем временем подошёл ко мне Николай Александрович. — Я думаю, что полностью решил твою проблему с управлением княжеством. Можешь не благодарить. Это малое, чем мы можем отдариться за наше спасение. И как там в твоей песне? Как паутинки расходятся вдаль дороги? Вот и я, как паук из твоей песни создал ещё одну такую дорожку. По которой теперь предстоит идти тебе.

— Спасибо, ваше величество, — не очень довольным, а скорее уставшим голосом поблагодарил я этого гадского паука.

А ведь хотел пятнадцать лет назад, в нашу первую встречу отправить этого человека к праотцам и сломать историю одним ударом. Так нет, пожалел свою новую семью и решил идти другим путём. Дошёл — как говорится. Теперь придётся работать ещё и за царя.

— А ты помнишь нашу первую встречу в Лангинкоски? — неожиданно спросил бывший царь, как будто прочитав мои мысли. — Твои стихи про старость я помню наизусть. И чем старше я становлюсь, тем более пророческими считаю их.

Вот так и летят мгновения,

Незримою чередой.

Вчера не обузданы рвения,

Сегодня старик седой.

А завтра меня не станет,

Такой мой земной удел.

И помнить, увы перестанут,

Ссылаясь на множество дел.

— Но теперь, я надеюсь, что хоть ты про меня не забудешь…

*Паук. Автор — Роман Викторович Васин https://author.today/u/roman971

Глава 25

2 июля 1917 года. Гельсингфорс. Жилое здание парламента.

— Вот смотри, дядька Отто, это пистолет-пулемёт Шмайссера. Он стреляет восьмимиллиметровыми пистолетными пулями очередями, как пулемёт. Но может стрелять и одиночными, как пистолет. Поэтому так и называется. Вот здесь у него переключатель режима стрельбы и заодно — предохранитель. Это самое верхнее положение, как сейчас, — молодой депутат Аграрного альянса от Улеаборгской губернии Вяйно Юстила обучал своего более старшего коллегу по партии Отто Песонена обращению с оружием. — При переключении в самое нижнее положение это оружие может стрелять одиночными, как обычный карабин или винтовка. Ну, а если тебе понадобится выпустить очередь, то переключай предохранитель в среднее положение. Но учти, в таком режиме, если не делать отсечек, то патроны кончатся за пять секунд.

— Чудное оружие, — проворчал пятидесятилетний фермер из Санкт-Михельской губернии. — Зачем такое придумали? Патроны вам что ли девать некуда? Не, Вяйно, я лучше с карабином побуду. А с этим маленьким пулемётом ты сам воюй.

— Так я тебя и не заставляю. Я просто знакомлю тебя с оружием. Мало ли, попадётся тебе в руки, а ты не знаешь, что с ним делать. Тем более, что там, наши враги находятся, — кивнул парень на массивную металлическую дверь.

Эта противопожарная дверь, установленная в коридоре между жилой и административной частью парламента, спасла вчера множество жизней. На 1 июля было запланировано второе чтение законопроекта об изменении налогового законодательства. Предложенный генерал-губернатором проект введения прогрессивного подоходного налога, и его уравнивание с муниципальными сборами, вызвал самую настоящую бурю в парламенте. А созданный профильный комитет буквально завалили поправками и дополнениями.

И если аграрии и профсоюзы были на стороне генерал-губернатора, то остальные партии отнеслись к новому законопроекту почти враждебно. Поэтому и народ в зале парламента стал собираться с самого раннего утра. Чтобы успеть обсудить набело различные моменты, поискать сторонников и ещё раз заручиться поддержкой союзников. Кроме парламентариев и их помощников в зале, на балконах разместилась масса гостей, журналистов, фоторепортёров.

Когда началась атака, убежать смогли только те депутаты, которые были в тот момент в зале заседаний. Гости и журналисты на балконах, а также представители партий, находившиеся по разным кабинетам, попали