Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

Кто-то в очереди негромко засмеялся. Однако продавщица моей шутки явно не оценила. Недовольно зыркнув из-под бровей, подведённых синим карандашом, она что-то нелицеприятное пробурчала себе под нос, но гнилые клубни всё-таки заменила.

С колбасой вышел облом. Молочной и докторской сегодня в продаже не было, так что пришлось брать «Чайную» — по рубль шестьдесят. Продавщица отрезала от длинного батона кусок, взвесила на весах с металлическими чашами, написала стоимость и завернула покупку в серую бумагу. Никаких вакуумных упаковок, красивых этикеток и прочих излишеств. Зато сразу видно, что именно тебе продали.

Дольше всего пришлось стоять за мясом. Очередь выглядела серьёзной и сосредоточенной. Граждане вполголоса обсуждали, что сегодня лучше взять: косточку на борщ или лопатку на гуляш. Мясник у деревянной колоды неторопливо орудовал топором и одновременно перебрасывался репликами со знакомыми покупательницами. После современных супермаркетов с аккуратно разложенным по лоткам охлаждённым мясом зрелище казалось мне каким-то диким. Я дождался своей очереди и получил вполне приличный кусок свинины.

Отстояв длинную очередь в кассу, расплатившись и проверив сдачу, я отправился собирать покупки по отделам. Хлеб, картошка, колбаса, мясо. Было всё, кроме молока, которого в гастрономе не оказалось. Пришлось шагать по морозу в другой продуктовый и уже там вставать в очередь заново.

Выйдя из вонючего магазина, я ощутил, как морозный воздух приятно пощипывал щёки. Я перехватил авоську в другую руку, потому что пальцы на холоде быстро коченели, и, ускорив шаг, направился прямо домой, в тепло.

Ближе к трём часам дня я бросил тетрадь с текстами в сумку и начал собираться на репетицию. До концерта Восьмого марта оставалось всё меньше и меньше времени, а неделя моего вынужденного отсутствия могла сильно сказаться на подготовке.

Когда я вошёл в школу, то сразу направился в актовый зал. Из‑за закрытой двери доносились глухой стук барабанов, гитарные переборы и чей‑то голос, старательно пытавшийся перекричать инструменты. Жизнь там явно кипела вовсю.

Я тихонько вошёл и остановился у стены, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Парни как раз заканчивали песню: Серёга уверенно вёл гитарную партию, Колька держал бас, Яшка изгалялся как мог за клавишами пианино, а Костик Панов вполне прилично справлялся с ударными. Димка Ремизов уверенно тянул вокальную партию, изо всех сил стараясь.

Поначалу я даже не поверил своим ушам. За прошедшую неделю ребята заметно прибавили. Они уже не просто играли по принципу «каждый как может», а начали наконец‑то чувствовать друг друга, слышать чужие инструменты и подстраиваться под общий ритм барабанов. А это, между прочим, уже добрая половина успеха.

Когда песня закончилась, я громко захлопал в ладоши:

— Ну что, пацаны, смотрю, без меня вы тут времени зря не теряли!

Серёга обернулся и улыбнулся во весь рот:

— А ты как думал, Лёх? Мы же обещали заниматься каждый день. Послушаешь? — спросил он, бережно поправляя шнур от электрогитары.

— С удовольствием, — кивнул я и уселся в откидное кресло.

Они снова взялись за инструменты, и я внимательно прослушал песню от начала и до конца. Сейчас я уже не просто радовался, что ребята не растеряли форму, а внимательно отмечал некоторые мелкие недочёты: где‑то ударник чуть сбился с ритма, где‑то гитара сфальшивила на переходе. Но всё это было вполне терпимо и само собой поправимо.

— Молодцы, — сказал я, когда они закончили. — С этим хотя бы уже можно работать. Главное, не советую сильно расслабляться: впереди нас ждёт ещё воз и маленькая тележка работы. Вы за это время заметно подтянули мастерство, и это очень хорошо. Но до того, чтобы выходить на сцену с абсолютной уверенностью, вам, пацаны, ещё очень далеко.

— А мы и не думаем расслабляться, — солидно заявил вокалист Димка.

— Вот и замечательно. Тогда сегодня займёмся совершенно новой песней.

— Ура! — просияли парни практически одновременно.

Я достал из сумки тетрадь с текстами и развернул её на нужной странице.

— Сначала послушаете, а потом разберём и разучим отдельные партии. А Яшка перенесёт песню на ноты, потому как он у нас самый умный и подкованный.

У нашего пианиста от подобного комплимента щёки сразу налились густым румянцем.

— Ребят, если всё пойдёт нормально, сегодня же и попробуем сыграть эту песню. Вы согласны?

Парни закивали.

— Вот и чудно. Тогда давай прямо сейчас и начнём?

— А что за песня‑то, Лёш? — искренне заинтересовался Серёга.

— Сейчас узнаешь. Давай сюда гитару, я сейчас спою, а вы слушайте и запоминайте мелодию.

Я взял инструмент и негромко запел под мягкий перебор:

«Весна в седьмом классе» — ВИА «Иверия»

Допев до конца, я подробно объяснил, как именно представляю себе общее исполнение песни. Парни слушали затаив дыхание. Яшка попросил повторить её ещё раз, решительно сел за пианино и принялся на слух подбирать аккорды и мелодию.

Димка сразу проникся новой песней. Стоило Яшке взять первые аккорды, как он буквально расцвёл: пел с удовольствием, старался передать настроение, и даже там, где ещё не совсем попадал в нужную интонацию, было видно — песня ему понравилась. Особенно слова.

— Ну как? — спросил я после первой попытки.

— Классная песня! — выпалил Димка. — Яшка, давай ещё раз!

— Давай. Только ты не забывай, что у нас тут не твой сольный концерт. Нужно ещё и остальных подключать потихоньку.

Они повторили пару куплетов. Затем пианист накидал гитаристам ноты, барабанщик держал незамысловатый ритм, и постепенно каждый начал прислушиваться к остальным, отчего мелодия тут же заиграла. Помню, ещё в самом начале каждый норовил тянуть одеяло на себя, а теперь ребята, наоборот, старались подстроиться под общее звучание. Несколько повторов — и песня наконец начала складываться в единое целое.

На лицах у всех появилось то самое выражение, когда работа вдруг начинает приносить удовольствие. Новая песня словно встряхнула ансамбль, дала ребятам интересную задачу и напомнила, ради чего мы вообще собрались в актовом зале.

Репетировали мы почти два часа: разбирали вступление, повторяли переходы, пробовали