Лекарь из Пустоты. Книга 15 - Александр Майерс

— Находясь в окружённом бункере.

— К тому времени у него уже была возможность убедиться, что продолжение войны обойдётся дороже, — добродушно хмыкнул Барятинский.

— Надеюсь, при возмещении ущерба удастся избежать завышенных требований. В подобных обстоятельствах соблазн велик.

— Суммы подтвердят документами, насколько мне известно. Повреждённые здания, утраченная техника, лечение пострадавших. Представителям Ладыгиных предоставят доступ к расчётам.

— А затраты на привлечённые отряды? — Корсаков изогнул бровь.

— Каждый оплачивает собственные договорённости.

Корсаков принял ответ лёгким кивком. Оба прекрасно знали, через чьих посредников Ладыгин получил наёмников. Как и то, кто обеспечил Сереброву переброску войск и помог защитить кемеровскую фабрику императорским приказом. Произносить это вслух не требовалось.

— Будем надеяться, урок пойдёт всем на пользу, — заметил Корсаков.

— Особенно тем, кто собирается повторить чужие ошибки, — добавил Барятинский.

К ним направлялась хозяйка приёма. Барятинский поставил бокал на поднос.

— Благодарю за беседу. Не смею больше вас задерживать, — произнес он.

— Взаимно. Передавайте привет Юрию Дмитриевичу, — ответил Корсаков.

— При случае передам.

Они разошлись с одинаково любезными улыбками. Через минуту Корсаков уже обсуждал с министром предстоящий сезон, а Барятинский слушал рассказ хозяйки о её новом поваре.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых на Петровском острове

Громов приехал на следующий день. Он появился в непривычно строгом костюме, с небольшой папкой под мышкой. Мы устроились в кабинете.

— Как семья? — спросил я.

— Хорошо, ваша светлость. Уже успокоились. Хотя жена всё ещё проверяет новости почти круглосуточно.

— Надеюсь, скоро отвыкнет. Всё уже закончилось, — попытался вселить в него надежду я.

Громов кивнул. Некоторое время он молчал, поправляя лацкан пиджака.

— Я хотел поблагодарить вас, Юрий Дмитриевич.

— Всё в порядке. Я знал, во что ввязываюсь. А ваши динамические щиты помогли нам закончить войну.

— Я не о щитах. Вы же могли отступиться. Договориться с Ладыгиным, выдать меня или просто отправить куда-нибудь подальше. Но вместо этого защитили и меня, и семью.

— Я обещал вам защиту, Савелий Игнатьевич. Я держу слово.

— Знаю, — кивнул Громов.

Он положил папку на стол.

— Переданные Ладыгиными материалы я изучу. Работы там на годы. Уже вижу несколько решений, которые можно применить для вашей пользы… Только не спорьте!

— Даже не собирался, — улыбнулся я.

Савелий Игнатьевич улыбаться не стал.

— У меня к вам просьба, Юрий Дмитриевич.

— Слушаю.

— Примите меня в род.

Я едва успел открыть рот, как Громов поднял ладонь.

— Я понимаю, о чём прошу. Решение обдумано, с семьёй я поговорил. Хочу служить вам и связать своё будущее с Серебровыми. Уже не только как мастер, которому вы предоставили работу и защиту. Конечно, если вы позволите, ваша светлость…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых на Петровском острове

Я посмотрел на папку, которую Громов положил передо мной.

— Савелий Игнатьевич, я не ставил такого условия. Ни когда предлагал вам работу, ни когда обещал защиту.

— Именно поэтому я и пришёл сам, — ответил он.

Я откинулся на спинку кресла. Громов явно готовился к этому разговору. Даже непривычный строгий костюм, похоже, надел специально.

— Если вы считаете себя обязанным… — начал я.

— Считаю, — перебил он. — Но дело не только в благодарности. Ладыгин ко мне больше не придёт, зато может прийти кто-нибудь другой.

— После этой войны желающих поубавится.

— Наверное. Но мои разработки тоже станут лучше, ваша светлость. Особенно теперь, когда у меня будут материалы Ладыгиных, — кивнул мастер.

С этим было трудно поспорить. Громов и так был одним из лучших артефакторов империи, а после разработки артефакта имитации ауры наверняка считается лучшим. Теперь же у него появится ещё больше активов, и многие захотят взять такого человека под своё крыло.

— Я хочу просто заниматься любимым делом. А получается, что мне надо постоянно думать, кто завтра решит забрать мою мастерскую вместе со мной. Нельзя каждый раз рассчитывать, что вы начнёте войну ради моего права спокойно работать, — продолжил Савелий Игнатьевич.

— Защищать своих людей я буду в любом случае.

— Вот именно. Своих. Я хочу стать одним из них! Если мне всё равно придётся связать себя с каким-нибудь родом, я предпочитаю человека, который уже доказал своё благородство. Вы могли потребовать от меня чего угодно. И не потребовали даже после победы. Поэтому я здесь, — произнёс Громов.

Я некоторое время молчал. Этому человеку я давно доверял, и отказывать не было ни одной причины. Но договориться обо всём следовало сейчас.

— Хорошо, Савелий Игнатьевич. Тогда обсудим условия службы.

— Обсудим. Взгляните, — он придвинул ко мне папку.

Внутри оказались его предложения и пожелания. Причём больше всего места занимали требования к мастерской. Отдельное помещение для опасных испытаний, новое оборудование, возможность приглашать специалистов и брать новых учеников…

Громов стесняться не стал, и правильно сделал. Да, мне придётся много вкладывать в его работу, но и результат наверняка будет отменным.

— Меня всё устраивает. Но сначала о правах на разработки, — сказал я, откладывая папку.

Здесь мы задержались надолго. Всё, что Савелий Игнатьевич создал до вступления в род, оставалось его собственностью. Авторство новых изобретений тоже закреплялось за ним. Заказы, которые оплачивал род, мы собирались использовать в своих интересах, но условия производства и продажи следовало определять заранее.

Я не хотел однажды обнаружить, что Громов из чувства долга бесплатно отдаёт мне всё подряд. Он, в свою очередь, не собирался согласовывать каждую мелкую переделку.

В итоге договорились выделить ему постоянное содержание мастерской и отдельный бюджет на исследования. Разработки по заказу рода получали оговорённый порядок использования, личные проекты оставались за мастером. Продажу военных образцов сторонним заказчикам он должен был согласовывать со мной.

— Особенно динамических куполов, — добавил я.

— Их я пока вообще никому продавать не хочу. Там ещё есть что улучшить, — отмахнулся Громов.

Кто бы сомневался. Другой артефактор на его месте уже считал бы будущую прибыль, но Савелий Игнатьевич обладал замашками перфекциониста и не собирался выпускать на рынок устройство, которое можно сделать лучше.

Мы отдельно обсудили материалы Ладыгиных. Полученное право их использовать принадлежало Громову, и вступление в род этого не меняло.

Юристы привели наши договорённости в порядок к вечеру. Громов внимательно прочитал документы, задал несколько вопросов и поставил подпись.

Клятву он произнёс