Такидзиро - Семён Афанасьев

— Перехватит управление у пилота — и привет, — продолжил «вздыхать» логист. — Зато «я начальник — ты дурак».

— Держите свои отвлечённые сентенции на умозрительные и не относящиеся к делу темы при себе! — Хасэгава реально поймала поток, её язык сейчас говорил без участия высшей мыслительной деятельности.

— У вас появились некие неизвестные мне полномочия? — Решетников поднял брови в точности вслед за адвокатом. — В частности, отдавать мне распоряжения? Ассистент-сан, я не служу по вашему ведомству, никогда в нём не состоял и никогда не буду. Вы мне не сэмпай, не друг, не родственник. Как только что сказала моя полномоченная представитель, — кивок на адвоката, — давайте оставаться в рамках действующего законодательства? Или вы возражаете?

— И эту её последнюю фразу ультимативно вносим в протокол, — буднично подытожила за подзащитным Моэко. — Кому-то настала пора отвечать за то, что вытворяется. Кондо-сан, не нужно ёрзать, как первоклассник! Закон есть закон! Мне очень странно, что вам об этом напоминаю я!

Между строк повисло, прокурору — якудза. Ещё и о чём, о необходимости неукоснительно придерживаться законности.

Ей не понравились эмоции сотрудника юстиции, потому Миёси-младшая на сказанном не остановилась:

— Здесь более десятка независимых участников. По вашему лицу вижу, вы планируете прямые незавуалированные оскорбления ваших подчинённых в адрес добросовестных граждан Японии покрывать?

Прокурор снова промолчал. По нему было чётко видно, как он старательно ищет варианты, но не находит никаких хороших решений.

— ЗАКОН БУДЕТ СОБЛЮДАТЬСЯ, ХОТИТЕ ВЫ ТОГО ИЛИ НЕТ, ТОЧКА! Позвольте вам напомнить, — якудза спохватилась и вежливо поклонилась. — Против возможного произвола зажравшихся исполнителей, возомнивших себя богами на деньги налогоплательщиков, существуют противовесы.

— Какие? — ангельским голосом подыграла Ута.

— В лице гражданского общества, — Моэко прекратила сдерживаться, отпустила эмоции, оттого в последней фразе лязгнула сталь. — Если у некоторых государственных служащих короткая память, мы будем напоминать раз за разом, столько, сколько потребуется. Чтобы вы зарубили себе на носу. — Чеканные слова слетали с языка легко, как последний приказ пилоту токкотай, вылетающему на самую главную в жизни задачу. — Эдогава-кай — не барыги, а последний оплот надежды простых людей на справедливость. Вы представляете государственную структуру, я — общественную организацию. Померяемся, чей герб сегодня более влиятелен? Если за его плечами правда?

— И снова эта мертвецкая тишина, — с нескрываемым удовольствием Уэки подняла вверх указательный палец. — Продолжай, Миёси-сан, пожалуйста, не останавливайся! Когда ты так говоришь, моя депрессия проходит, тоска и безнадёга исчезает, а надежда робким лучиком в конце тоннеля начинает возвращаться!

— Я занёс все реплики прокуратуры в протокол, — лаконично уведомил полицейский, работающий с планшетом.

Лицо Хасэгавы в возмущении вытянулось:

— А моя подпись на документе вам уже не нужна⁈

— Разрешите напомнить, — мурлыкнула Моэко, приходя парню на помощь. — В рамках уголовного производства случается, что, к примеру, подозреваемый либо обвиняемый отказывается подписывать протокол. Не важно, чего протокол. Я, конечно, понимаю, что вы очень молоды, Хасэгава-сан, и банально не владеете азами своей профессии, которые обязаны бы знать, — она повернулась к стенографирующему парню. — Это, пожалуйста, тоже внесите. — Затем продолжила в сторону юстиции. — Настоящим официально, под запись, как участник будущего процесса уведомляю вас о своём прямом подозрении вас в предвзятости, ангажированности и заранее предопределённой необъективности. Также, уведомляю вас о моём запросе касательно вашей профессиональной компетентности — с моей точки зрения, вы недостаточно образованы для функций, которые Государство доверило вам, по ошибке вручив эту должность недостойной.

— Не вам решать! — резко парировала Хасэгава.

— Конечно. Именно поэтому, в соответствии с законодательством, своё представление я направлю в Комитет по надзору за прокуратурами. Решать будут совсем другие люди.

— А чё, а чё, а чё? Моэко-тян? — Уэки жизнерадостно подпрыгнула три раза на вытянутых носочках. — И чё делают, если кто-то отказывается подписывать протокол? Я не в курсе, но интересно.

— Статья шестьдесят седьмая Процессуального Кодекса прямо определяет: в случае отказа участника процессуальных действий от подписи, если сами процессуальные действия выполнены без нарушений и не имеют расхождений с предписанными законодательством процедурами, действует альтернативное решение. — Вежливо ответила адвокат. — Пусть отказывается подписывать, сколько хочет. Бремени закона с его плеч такой отказ не снимает.

— Какое там решение? — оживился Решетников. — Раньше не сталкивался. Интересно и мне.

— «От подписи отказался», — пожала плечами адвокат. — Запись делается напротив фамилии субъекта, правомочность записи подтверждается подписями двух независимых свидетелей либо понятых. Присутствовавших в данном процессуальном действии с самого начала. Третий курс юридического. Или второй.

— А-ха-ха, ну у неё и рожа! — Уэки ткнула ногтем в направлении багровеющей девицы.

Та рефлекторно отшатнулась:

— Да вы!..

— Девочка, не морщи попу, — отмахнулась айтишница. — У меня научная степень по прикладной математике, это если не считать прочего.

— И что? — слегка невпопад разлепил губы прокурор по особо тяжким Кондо.

— И то! Я уверенно считаю до четырнадцати! Если вас, двух бессовестных коррупционеров, не считать, нас остальных тут остаётся двенадцать, — повела рукой. — Порядочных.

— Что? — Кондо качнулся сомнамбулой, судя по глазам, очень рельефно представляя в моменте, чем буквально с утра лично ему выльется навязанная кем-то «ассистентка».

С точки зрения и карьерных перспектив, и, возможно, персональных процессуальных последствий выльется — смотря насколько серьезно настроена гангстерша, небрежением богов имеющая лицензию адвоката(!) и, потенциально, повышенный вес каждого своего слова — потому что огласка, фиксация происходящего и Эдогава-кай (!!!).

И полицейские, и Решетников, и Агентство Моделей, не сговариваясь, видели: отвечать из пары прокурорских будет тот, кто здесь и сейчас формально старший. А ставленница мутных высоких покровителей позволяет себе то, что позволяет, именно потому, что на любые и всякие последствия ей плевать.

Гарнитур вот он, уже получен. Сверкает в ушах и на запястьях, притворяясь полированной нержавейкой. На карьеру в стенах прокуратуры девица надеется не сильно, это чтобы сказать очень мягко — видно по её физиономии.

Если даже прямо на утро вышибут с должности с треском (кстати, не факт…), в своём молодом возрасте она новую карьеру начнет легко и успешно, на новом месте, пусть и в иной организации — всё тот же гарнитур соврать не даст. А карьера продолжится хоть и в стенах, где царствует неизвестный даритель.

Такие покровители всегда заботятся и в любом случае пропасть с голоду своему человеку не дадут. Правила игры.

А вот строивший карьеру почти три десятка лет сотрудник юстиции, в возрасте за пятьдесят или около, да на должности специального прокурора по особо тяжким… Он там своим не является. Такому человеку начинать жизнь с нуля, будучи уволенным по несоответствию, несколько сложнее, чем его нынешней напарнице.

Процентов на сто сложнее.