Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

Я не отвечаю. Через несколько секунд рядом возникает другое лицо — темнокожий мужчина лет сорока, вчера переводивший врачу.

— Господин Даллос, вам следует одеться. Вас отведут для беседы. Резких движений не делайте, к двери не приближайтесь, пока вам не скажут.

Он говорит на языке Эваларма медленно, с тяжёлым акцентом, но относительно понятно. Видимо, закрепитель или другой пленный исследователь успел стать не только проводником, но и учителем.

Я киваю, поднимаю робу и одеваюсь.

Когда открывается дверь, за ней стоят двое солдат. У одного на груди висит оружие, второй держит прозрачный щит и короткую дубинку с электродами на конце. Позади — переводчик. Меня заставляют развернуться, разводят руки и снова обыскивают, хотя за ночь в камере я мог вооружиться разве что ватой из матраса. Пальцы проходят по поясу штанов, вдоль рукавов, по лодыжкам. Затем на запястья надевают пластиковую стяжку.

— Я не буду сопротивляться, — говорю переводчику. — Можно без этого?

— Таков порядок.

Понятно. А вот вчера порядок позволял бить безоружных людей прикладами…

Коридор, по которому меня ведут, залит белым электрическим светом. Пол серый, гладкий, двери одинаковые, над каждой небольшой чёрный глаз камеры. На поворотах выпуклые зеркала, под потолком решётки вентиляции.

Мы идем не наружу, а вглубь здания: два поворота, лестница вниз, дверь с магнитным замком, ещё один коридор. Я не считаю шаги нарочито, не верчу головой, но Тактику не нужно демонстративно изучать маршрут. Достаточно мимолетного взгляда.

Три запираемые двери до камеры. Один пост на пересечении коридоров. Оружие есть у всех охранников. Окна только в наружной стене, слишком узкие для человека.

Даже если каким-то чудом сумею открыть дверь камеры, выйти из здания не получится. Пока план побега ближе не к плану, а к фантазии.

Комната для беседы выглядит уютненько по сравнению с камерой: светлые стены, стол, четыре стула, бутылка с водой и бумажные стаканы. В углу та же полусфера камеры. Зеркало на стене по-киношному большое, на половину стены; я почти уверен, что с другой стороны находятся наблюдатели.

За столом ждут двое. Мужчина лет пятидесяти в тёмно-синей рубашке (следователь?), коротко стриженный, с заметной сединой над ушами. Перед ним папка, несколько листов. Рядом женщина моложе, в строгом сером костюме. Она держит ручку — полагаю, готова записывать сказанное мной. Переводчик садится сбоку.

Стяжку снимают, прежде чем усадить (хоть за это спасибо). Я растираю запястья и смотрю на воду. Мужчина замечает это.

— Можете пить, — произносит он, переводчик повторяет. — Вас зовут Корбин Даллос. Наследник Дома Даллосов. Верно?

Я наливаю воду. Бутылка пластиковая, крышка уже отвинчена. Делаю несколько небольших глотков, хотя хочется выпить всё сразу.

— Да. А как зовут вас?

— Это не имеет значения. Корбин, нам нужно уточнить обстоятельства вчерашних событий и получить сведения, которые помогут избежать новых жертв. Если будете отвечать точно, разговор закончится быстрее. Итак…

«Избежать жертв»⁈

Не выдерживаю и перебиваю переводчика.

— Если вы действительно столь гуманны, сначала скажите, оказали ли помощь людям, которых привели вместе со мной. Среди них совершенно точно были раненые.

— Все задержанные прошли медицинский осмотр, — терпеливо объясняют мне. — Тех, кому требовалась помощь, передали врачам. А теперь давайте вопросы задавать буду я. Будьте добры, нарисуйте схему Арочного квартала: расположение перехода, караульных помещений, внутреннего и внешнего кордона. Можете включить туда казармы, склады и ближайшие выходы. Вы ведь можете это сделать?

Женщина подвигает ко мне лист и тупенький карандаш. Наверное, чтобы я не вошел в раж и не поубивал тут всех остро заточенным.

Зачем им эта схема? Их люди уже наверняка изучили арочный квартал и знают о вышеперечисленном.

Полагаю, эта схема им нужна только чтобы понять, буду ли я врать во всем с самого начала или готов сотрудничать.

— Я не знаю всей схемы. Впервые попал в арочный квартал, знаете ли.

— Тогда нарисуйте то, что видели. Отметьте заграждения и посты.

Я пожимаю плечами и кладу карандаш на лист. Рисую внешние ворота, улицу, склады Сорренов, поворот, примерное место весового проезда. Не отмечаю проулки, которые запомнил с помощью Анализа, и не пытаюсь точно отметить расстояния. Получается схема испуганного подростка, который ехал в карете и смотрел в окно.

— Сколько человек обычно охраняет внешний кордон?

Пожимаю плечами:

— Не знаю.

— Вчера вы видели смену. Сколько было бойцов возле ворот?

— Пятеро или шестеро… может быть. Я не считал.

— Где размещаются воины высоких рангов? Знаете ли вы их имена, классы, уровень, место службы?

— Не знаю.

— Вчера на улице были люди, которые ставили барьеры. Кто они?

— Не знаю. Я видел их впервые.

Вопросы идут один за другим, чередуя важное и не слишком. Численность городской стражи. Время прибытия подкреплений. Порядок закрытия ворот. Способ включения и отключения артефактного купола над кварталом. Управление Аркой.

Я отвечаю мало, в основном пожимаю плечами, уточняю, что наследник Дома не командует городской стражей и не знает расписание караулов. Да и делится важной информацией желания нет. Не после увиденного.

Но и сами вопросы дают мне информацию.

Они считают плацдарм относительно устойчивым, и судя по всему, их люди все еще там, у Арки. Они не интересуются, сколько времени займёт путь от столицы, но пытаются выяснить, какие подразделения могут прибыть первыми по тревоге. Значит, земляне всё ещё на Эваларме. Удерживают квартал или хотя бы сам переход, и ожидают удара.

Мужчина переворачивает лист.

— Если знаете, назовите людей, которые участвовали в набегах на Землю. Нам нужны руководители, исследователи, посредники и Дома, покупавшие наших граждан.

— Я не знаю таких людей.

— Вы хотите сказать, что наследник влиятельной семьи никогда не слышал о походах в двенадцатый мир?

— Я хочу сказать именно то, что сказал. В похищениях я не участвовал, семейные книги сделок не веду, имён руководителей групп исследователей не знаю.

Женщина впервые вступает в разговор. Голос у неё спокойный, мягкий. Я перевожу с английского быстрее переводчика (и даже правильно определяю смысл сказанного):

— Мы навели о вас некоторые справки, Корбин. Нам трудно поверить, что вы случайный ребёнок, который ничего не знает об устройстве своего общества.

Вот зачем им мой пропуск и бумаги. Они успели расспросить пленных, изучить захваченные документы или найти кого-то, готового рассказывать о других пленниках. Вряд ли они «навели справки» за одну ночь, но несколько фактов уже собрали.

— Я не говорил, что ничего не знаю об устройстве общества.

— Тогда расскажите, что знаете. Допустим, нас интересует такой