Проблемы молодого аристократа - Марс Букреев

Раздался за спиной знакомый голос.

— Илья, это ты? — спросил я, не оборачиваясь.

— Я. Михаил, чтобы ты ни делал, прекрати!

— Остынь, просто проходит воспитательная работа.

Илья обошел меня и встал напротив.

— Прекрати. Нельзя угрожать Мощью людям, тем более твоим товарищам по учебе!

Нашел товарищей, тоже мне.

— Они пытались обвинить меня в преступлении, которого я не совершал. И уже не первый раз. Я не могу это оставить просто так.

— Да, мы же, просто пошутили, — робко проблеял один из «ослов».

— А я не шучу!

— Убери Мощь, Михаил, — твердо произнес Илья. — Иначе, я вынужден буду помешать тебе. Патриции не имеют право так поступать.

— Им скажи.

Выражение лица Ильи было решительным. Можно не сомневаться, еще немного, и он сам черпанет Мощи, чтобы спасти этих придурков. Хоть бы, разобрался сначала!

Я видел, как за спиной Ильи, Эмили поднялась и припустила прочь. Мелкая сучка! Сбежала! Без нее, третировать остальных, просто не было смысла. Она тут главный генератор ненависти ко мне. Да и убивать, я никого не хотел. Проблем потом не оберешься.

— Пошли прочь!

Повторять не пришлось. «Ослы» рванули вслед за своей атаманшей.

Скинув Мощь, я набросился на Илью:

— Какого черта, ты влез? Они мне тут ловушку подстроили, хотели обвинить знаешь в чем?

— Какая разница! Разобрались бы! В чем тебя можно обвинить, если ты ничего не делал?

— Прошлый раз в воровстве, в этот раз в изнасиловании.

— Да, какое изнасилование.

Пренебрежительный тон Ильи удивил меня. Он что, не верит мне?

— Обычное такое, за которое на каторгу отправляют или куда похуже.

— Миша, ты с ума сошел? Кого, из них бы, ты изнасиловал?

Он засмеялся собственной шутке. Я не понимал его скептического настроя. Уже плохо контролируя себя, я выкрикнул:

— Эмили притворно упала в обморок! Я хотел помочь ей, а она схватила меня, а эти орангутанги вокруг с телефонами бегали.

— Блин, Миша! Если бы кто-то решил сделать такое, с девушкой благородного происхождения, его ждала бы участь, куда хуже каторги. Но, блин, ни одна из благородных девушек не станет сочинять такое. Это же позор для всей семьи!

— Очнись уже, от своего благородства, рюриков наследничек, эта компашка больных придурков! Они на все готовы, чтобы извести меня!

Взгляд Ильи потемнел. Брови сдвинулись к переносице. Зря я ляпнул, про наследство Рюриковичей.

— Ты себя -то не переоценивай. Как будто, кому-то до тебя дело есть! Они пошутили над тобой, прикололись. Жестко, да. Взяли тебя на испуг, а ты и повелся. Мощью начал размахивать, сразу видно плебей, только силой все решать привык.

А вот тут, уже я прифигел. Не ожидал я таких слов от Ильи. В носу даже защипало от обиды.

— А ты не с ними ли? — зло выдохнул я. — Так старался, чтобы встреча тут произошла. А сам, вроде, опоздал. Сидел, наверное, там за сугробом наблюдал. А, как дружкам твоим тяжко стало, ты и вылез.

— Пошел ты! Нарцисс сраный! Все, млять, бедного Мишеньку извести хотят. Совсем крыша поехала, как патрицием стал?

Первым желанием было ударить Илью. Еле сдержался. Плюнул под ноги, повернулся и пошел. Все эти аристократы одинаковы, чванливые мрази!

Впереди замелькали фигуры спешащих прочь людей. Эти твари еще и подслушивали, что ли? Захотелось догнать их, вломить всем так, чтобы забыли, как ботинки обувать. Но тут же накатила усталость. Я слишком долго удерживал Мощь. Да и ссора с Ильей выбила из колеи. Махнув на все рукой, я зашагал домой.

***

Следующие пару дней, с Ильей, мы не разговаривали. Холодно поздоровавшись, рассаживались за разные столы в аудитории, подальше друг от друга. Я понимал, что немного перегнул палку, когда пренебрежительно назвал его «рюриковым наследничком» и обвинил, что он заодно с «благородными сердцами». Но, и он себя не сдерживал. В открытую усомнился, что группа недоумков прикладывает все силы, чтобы отделаться от меня. Пошутили они. Ага. Ничего себе шуточки, за такие «шуточки», если прокурор воспримет их всерьез, полагалась ни много, ни мало — смертная казнь.

С Киром бы никогда подобного не произошло. Более рассудительного человека я в жизни не встречал. И более верного друга. Он ведь, что-то выяснил, сообщил мне. И поплатился за это. Что сейчас с ним? А я сижу тут, и занимаюсь, тем, что отмахиваюсь от аристократишек, возомнивших себя вершителями моей судьбы.

Не осознанно, я при этом уставился на одного из «ослов». Он, заметив, что я не отрываю от него взгляд, заелозил на месте. «Ослы», кстати, совсем присмирели. А Эмили, за эти дни, даже на глаза мне не попадалась. Я, честно признаться, думал, что они бросятся в полицию. Нет, не за тем, чтобы обвинить меня в покушении на невинность Эмили. Невинность ли? А чтобы заявить, что я угрожал им Мощью. Но они этого не сделали. Значит, какой-то мозг, в их черепушках, все же есть.

Наталья, каким-то боком, оказалась в курсе нашей, с Ильей, ссоры.

— Ты чего, с родственничком своим поссорился?

— С чего ты взяла?

Мы торчали возле кофейного автомата в коридоре. Я уже выпил свой американо, а Наталья заканчивала с крепчайшим эспрессо. Но от автомата она отходить не спешила. Остальные студенты не рисковали подходить за напитком, пока ее светлость торчит возле него.

— И так видно, ходите, надувшись, не разговариваете. Как парочка в ссоре, — она засмеялась. — Да и птичка мне нашептала. В парке, в Сосновом бору, вы что-то не поделили. Грозились даже убить друг друга.

— Не было такого. Ничего мы не грозились.

— Но спорили?

— Спорили, — сдался я.

Наталья покончила с кофе. Огляделась. Заметив, что несколько студентов ждут, не дождутся, когда она уйдет от автомата, по-хозяйски положила на него руку. Давая понять, никуда она отсюда не уйдет. И остальные останутся без кофе, на этой перемене.

Самодовольно улыбнувшись, она внезапно спросила:

— А ты, ведь из детдома?

— Эм.ну, да.

— Расскажи, как там у вас было. Как все устроено, может быть, друзья у тебя там остались?

Не ожидая вопроса на эту тему, я растерялся. Я ведь ничего толком не знал о прошлом Мишке Шелестова из этого мира. У меня не было его воспоминаний, да и не пытался со мной кто-нибудь связаться. Узнать, как дела, или сообщить новости о других воспитанниках.

— Эй,