Бесплодная истинная для распутного дракона - Леона Эльсворд

- Опять смотришь на королевство?

- На семью.

Он поцеловал меня в висок.

- Это одно и то же?

Я улыбнулась. Когда-то я очнулась на холодном полу, с кровью на губах и чужим телом, в мире, где меня считали ошибкой. Теперь у меня были имя, дом, народ, брат, родители, дети, любовь и столько шумного счастья, что иногда сердце не выдерживало и начинало болеть от полноты. Я накрыла руки Эрика своими.

- Да, - сказала я. - Теперь это одно и то же.

Внизу Сар снова завопил, потому что один из лисят стащил королевскую ленту и унес ее в фонтан. Дети смеялись. Луна поднималась над Ольцегом. И Лунный Двор больше не спал.

Семнадцать лет спустя

Ольцег просыпался медленно. Сначала - море. Оно всегда было первым. Еще до света, до голосов, до шагов в коридорах. Серые волны мягко били о скалы под утесом, оставляя на черном камне белые следы пены.

Ветер поднимался с воды, нес запах соли, мокрого вереска и серебряных цветов, что уже много лет росли вдоль дороги к поместью. Потом просыпался дом.

В высоких окнах вспыхивал лунный свет, хотя солнце еще только собиралось подняться из-за горизонта. В коридорах тихо звенели стены, приветствуя новый день. Старые портреты в галерее светлели, будто предки приоткрывали глаза. Камины сами разгорались мягким серебристым пламенем. В детской, которая уже давно перестала быть детской, но почему-то все еще хранила запах молока, лаванды и смеха, колыхались занавески. А потом просыпался Лунный Двор.

Под землей, глубоко под корнями Экдрасиля, загорались реки. Башни из черного камня и серебряного стекла ловили первый отблеск магических кристаллов. На площадях открывались лавки. Дети Велунари бежали в школы, где изучали историю не как легенду о погибшем народе, а как память о тех, кто выжил. Музыканты на мостах настраивали серебряные арфы. Сады распускались без солнца, питаясь лунной водой и теплом живой земли. Королевство больше не спало - оно жило. Лиараэль Веларис-Ривенфолл стояла на балконе верхнего поместья, завернувшись в тонкую шаль цвета рассветного тумана, и смотрела, как над морем поднимается солнце.

Семнадцать лет прошло с тех пор, но иногда ей казалось, что все случилось вчера. Холодный пол. Кровь на губах. Чужие руки на горле. Дом Ашфордов, где она когда-то почти забыла, как дышать. А иногда та жизнь казалась сном, принадлежащим другой женщине. Той, которую звали Элирой. Той, что считала себя пустышкой, ошибкой, брошенной женой. Лиараэль больше не была ею. И все же не забывала ее. Потому что именно та сломленная женщина однажды поднялась с пола. И сделала первый шаг к свободе. Дверь на балкон тихо открылась.

- Ты опять встала раньше солнца.

Голос Эрика за семнадцать лет стал глубже. В нем появилось больше королевской усталости, больше силы, больше спокойствия. Но когда он говорил с ней, в нем все еще звучала та самая нежность, от которой у нее когда-то сбивалось дыхание на палубе «Лунной тени». Лиараэль улыбнулась, не оборачиваясь.

- А ты опять делаешь вид, что не проснулся только потому, что я ушла из постели.

Эрик подошел сзади и обнял ее. Его руки легли ей на талию так привычно, так правильно, будто они стояли так каждое утро все эти годы. Хотя, если честно, почти так и было.

- Я король Эйры, - тихо сказал он ей в волосы. - Мне положено просыпаться из-за государственных дел.

- Государственные дела теперь пахнут лавандой и ходят босиком на балкон?

- Мои любимые - да.

Она рассмеялась. Он поцеловал ее в висок. Внизу, в саду, уже слышались голоса. Громкий смех. Топот. Чей-то возмущенный крик.

- Сар, верни это немедленно! - раздался юный женский голос.

Лиараэль закрыла глаза.

- Селена.

- Определенно.

- И что он опять украл?

Эрик наклонился через перила.

- Кажется… корону.

Лиараэль тоже посмотрела вниз. По садовой дорожке мчался серебристый лис - уже не такой юный, но все еще наглый и невероятно пушистый. В зубах он держал тонкую тренировочную корону из серебряных ветвей. За ним бежала Селена Илана, семнадцатилетняя принцесса Эйры и Лунного Двора, с рыжевато-серебристыми волосами, заплетенными в тяжелую косу, в темных тренировочных брюках и с мечом в руке. За Селеной бежали трое лисят, хотя лисятами их уже давно нельзя было назвать. Потомки Сара и Лириэль превратились в быстрых, вредных, умных созданий, которые считали своим священным долгом участвовать во всех семейных драмах.

Сар прыгнул на фонтан, положил корону на край чаши и важно сел рядом.

- Корона плохо лежала! - крикнул он. - Я проверял безопасность монархии!

- Я проверю прочность твоего хвоста! - пообещала Селена.

- Угрозы в адрес старшего советника лисьих дел! Я потрясен!

Из-за деревьев вышел Элиан Альрик. Семнадцать лет. Высокий, темноволосый, с серыми глазами Эрика и серебряным сиянием Веларис в зрачках. На тренировочной рубашке следы утреннего боя, волосы растрепаны, лицо спокойное - слишком спокойное для юноши, который с детства умел улыбаться так, что даже строгие учителя забывали, за что собирались его ругать.

- Сар, - сказал он. - Верни сестре корону.

- А если я отказываюсь?

Элиан поднял бровь. Корни ближайшей клумбы мягко поднялись из земли и оплели край фонтана. Сар посмотрел на них.

- Нечестно. Использовать наследственную магию против старого друга семьи - низко.

- Ты украл корону у наследницы.

- Она все равно слишком пафосно в ней смотрится.

Селена схватила корону, надела ее на голову и гордо выпрямилась.

- Я будущая королева. Мне положено пафосно смотреться.

Элиан улыбнулся.

- Вот теперь похоже.

Сар закатил глаза.

- Дети. Я помню, как вы оба помещались в одной колыбели и орали дуэтом.

Селена покраснела.

- Это было семнадцать лет назад!

- Травма все еще свежа.

Лиараэль рассмеялась тихо. Эрик смотрел вниз с той особой смесью гордости и нежности, которая появлялась у него каждый раз, когда он видел детей.

- Они выросли, - сказала она.

- Нет, - серьезно ответил он. - Они просто стали выше и опаснее. Внутри они все еще те самые младенцы.