Кодекс Магических Зверей 8 - Павел Шимуро

[Рекомендованные действия: Анестезия, промывание ран, остановка кровотечения, ушивание плоти, вправление сустава, поверхностная герметизация]

— Согласен по всем пунктам, — пробормотал я и откинул клапан ранца.

Внезапно всего в трёх шагах от нас раздался низкий рёв. Повернув голову, я увидел, как Северг с размаху впечатал крюкокрыла в землю, отчего по мху пробежала дрожь.

Так, не стоит отвлекаться. Вынув раствор железнолиста, я тщательно обработал руки, затем вытащил цветочную воду Сонного цветка и осторожно приподнял надклювье птицы. Она не сопротивлялась, лишь повела зрачком в мою сторону. В этот миг я заметил, что её бирюзовые глаза с золотой каймой были полны боли и… слёз.

— Пей, красавица, — тихо произнёс я, аккуратно вливая лекарство. — Я обязательно тебе помогу.

Пернатая медленно моргнула и принялась через силу глотать. Через несколько секунд её веки опустились, дыхание выровнялось, а пышный хохолок обмяк, скользнув на предплечье Иннара.

— Умница.

Я слегка коснулся подушечкой пальца роговицы её глаза и отметил полное отсутствие реакции. Уснула.

Кто-то с треском пронёсся над нашими головами и рухнул за соседним деревом, заставив Эрека выдать длинную нецензурную тираду.

Обработав повреждения раствором железнолиста, я сунул пустую склянку в мох рядом со своим коленом — потом уберу, сейчас каждая секунда дорога. Затем откупорил склянку с кровохлёбкой и аккуратно посыпал порошок на раны. Кровь почти мгновенно загустела, сворачиваясь.

Где-то сбоку взвыла тварь, и вой резко оборвался.

— Эрек, второй уходит! — крикнул Тибор.

— Да догнал уже! — отозвался приручитель.

Я заставил себя полностью абстрагироваться от шума битвы, прихватил нити паучихи, отмерил необходимую длину, срезал ножом и продел в иглу. Тщательно всё продезинфицировав, прикусил губу и принялся зашивать рану у основания правового крыла. Первый стежок, второй, третий… Кожа смыкалась, края подтягивались друг к другу. Закончив, завязал узел, обрезал кончик ножом и без секунды промедления перешёл к рваным бороздам на груди птицы. Пальцы саднило от напряжения, но рука не дрожала.

Борозды были рваными, поэтому пришлось иссечь края ножом, чтобы швы получились аккуратными и раны хорошо зажили. После этого я принялся зашивать все три повреждения одно за другим.

Внезапно по окровавленным перьям промелькнула чья-то огромная тень, и вскоре до меня донёсся звук падающей туши. Я сделал последний узел на груди и обрезал нить, даже не поднимая головы.

Осталось плечо.

— Прости, красавица, — прошептал я. — Сейчас будет неприятно.

Вновь прощупав кость, я медленно отвёл крыло от тела под определенный угол. Плавно надавил, повернул и сделал резкий рывок. Под пальцами щёлкнуло — сустав встал на место. Отёк, конечно, никуда не делся, но линия плеча выровнялась, а провал исчез. На всякий случай я несколько раз осторожно согнул и разогнул крыло. Сустав не смещался.

Откупорив склянку с герметиком, я аккуратно нанёс на швы тонкие слои. Пленка застыла почти мгновенно, обеспечив двенадцатичасовую защиту от грязи. Дальше регенерация B-класса справится сама.

Я выдохнул, подобрал пустые склянки, разложил всё по ячейкам ранца и огляделся.

Тибор стоял в трёх шагах, тяжело дыша. У его ног топтался Северг с порезом на плече. Рана затягивалась буквально на глазах, а вскоре и вовсе исчезла. Эрек, забрызганный кровью с ног до головы, вытирал нож о бедро. Рядом с ним Шип невозмутимо вылизывал окровавленную лапу.

Один крюкокрыл бесформенной черной тушей лежал в десяти шагах, второй — чуть поодаль от него, с вывернутой шеей.

Мокрая насквозь рубаха противно липла к спине, руки до локтей были в перьях, крови и чёрт знает в чём ещё.

— Как она? — спросил Тибор.

— Жить будет, — сказал я, смахивая с лица прилипшую от пота прядь волос. — Кровотечение полностью остановил, внутренние органы не задеты, швы наложил, сустав вправил.

— Хорошая работа, Эйден, — старик кивнул, бросив взгляд в сторону сиринели. — Но нам нужно немедленно уходить. На запах крови скоро подтянутся местные жители. Сможешь поднять её на ноги?

— Да, — бросил я и вновь полез в ранец.

Вынув очередную склянку с раствором железнолиста, я тщательно промыл руки. Затем нащупал кору Ледяной Ольхи, растёр её между ладонями и поднёс к ноздрям птицы. По телу сиринели пробежала едва заметная дрожь. Она затрепетала веками, медленно приоткрыла глаза и несколько секунд смотрела в никуда. После чего её зрачки сфокусировались, и бирюзовый взгляд замер… на мне.

Обычно эта гордая птица глядела на нас с таким презрением, будто мы не достойны даже её мимолётного внимания, но в этот момент в её глазах не было ни капли надменности, только благодарность.

[Отношение изменено с «Нейтральное» на «Доверительное»]

Я улыбнулся.

— Всё хорошо, милая, — тихо произнёс я, бережно проведя ладонью по перьям у основания клюва. — Полежи ещё пару минут.

Сиринель медленно моргнула и слегка склонила голову набок.

Иннар наконец убрал руку от шеи птицы и, выдохнув, посмотрел на меня. Этот долгий взгляд тёмных глаз говорил красноречивее любых слов. Я лишь кивнул в ответ.

— Теперь самое важное, — Эрек метнулся к ближайшей туше и принялся быстро отсекать толстые куски мяса, тут же заворачивая их в чистые тряпицы. — Не оставлять же такое добро.

— Ты неисправим, — Иннар покачал головой.

— Я практичен, — не оборачиваясь, отозвался брат. — Припасы-то почти закончились, а жрать всегда хочется.

Я подхватил ранец и вернулся к корню, где сидели мои мохнатые. Крох сразу поднялся и потрусил к ноге. Люмин же выпрямился и, приподняв мордочку, отправил через нить образ: ушастый самоотверженно отбивает налёт крылатых тварей плюшевым мечом, спасая нас от неминуемой гибели, а мы горько плачем от переизбытка чувств.

— Балбес, — с улыбкой прошептал я зайцелопу и погладил мохнатых.

Сиринель медленно поднялась, пошатнулась и осторожно расправила правое крыло. Движение получилось скованным, но без надрыва. Неплохо для птицы, недавно упавшей с неба.

— Я готов, — произнёс Эрек, укладывая последний кусок мяса в ранец.

Тибор кивнул, и мы двинулись прочь от залитого кровью пятачка.

Синие деревья постепенно редели. Вскоре заросли окончательно расступились, и мы шагнули на сухую, растрескавшуюся землю нового биома. В какой-то момент я услышал под сапогом хруст и, опустив голову, заметил… Мелкие обглоданные кости, среди которых виднелись обломки рогов, изъеденный панцирь и длинная челюсть с двумя рядами кривых зубов.

— Тибор, — тихо позвал я.

— Вижу, — отозвался старик, не оборачиваясь. — Держитесь ближе.

Подняв голову, я увидел вдалеке изогнутое дерево, будто его годами придавливало к