Код власти - Алексей Даньшин

— А, вот вы где! — весело воскликнул он. — Капитан велел всем собраться внизу. Принцесса пожелала видеть офицеров эскорта!

Лопухин скрипнул зубами, но отступил.

— Это ещё не конец, Соколов.

Я лишь усмехнулся в ответ, следуя за Ягужинским в общий зал. Но внутри всё сжалось от предчувствия. Игра становилась всё интереснее.

…

Принцесса София сидела на почётном месте у камина, рядом с матерью. Когда мы вошли, она подняла глаза и … улыбнулась именно мне.

– Внимание, — предупредила Ника. – Иоганна Елизавета заметила этот взгляд.

Действительно, мать принцессы смотрела на меня с холодной ненавистью. Но было уже поздно. И первым ходом стало неожиданное предложение Софии:

— Господа офицеры, — сказала она на ломаном русском, — я хочу узнать больше о вашей стране. Расскажите мне… о Санкт-Петербурге.

Все замерли. Это был вызов. Никто не ожидал, что юная немецкая принцесса проявит такой интерес и обратит его не на кого-то из своей свиты, а на русских офицеров. И тогда капитан Григорьев, к моему удивлению, кивнул именно в мою сторону:

— Поручик Соколов лучше всех знает столицу. Пусть расскажет.

Десятки глаз уставились на меня. Альбедиль ехидно улыбался в сторонке. Лопухин злобно сверлил взглядом. А София смотрела с искренним интересом.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как Ника в моей голове лихорадочно перебирает исторические данные.

— Ваше высочество, — начал я по-немецки. Слова будто сами вылетали у меня изо рта. — Петербург — это…

И в этот момент дверь трактира с грохотом распахнулась, и в зал ворвался незнакомец в дорожном плаще, высокий мужчина с бледным лицом, и громко объявил:

— Господа, у меня для вас срочное сообщение от её величества императрицы Елизаветы Петровны!

Тишина повисла в воздухе. Даже Иоганна Елизавета замерла. Я почувствовал, как Ника в моей голове напряглась:

– Что-то не так. Этот человек… его нет в исторических записях. Внимание!

Но было уже поздно. Незнакомец выхватил пистолет и навёл его прямо на принцессу Софию.

Время замедлилось, как в киношных боевиках. Я видел, как капля пота скатывается по виску капитана Григорьева, как дрожат ресницы Софии, как медленно поднимается ствол пистолета…

– Отец! — Ника впервые проявила настоящие эмоции, почти выкрикнув это слово. Но потом опять перешла на предметный формат. – Левая рука вверх, перехватить запястье!

Но я не слушал Нику. Я будто бы уже видел весь алгоритм своих дальнейших действий, промелькнувший у меня в голове за какую-то стотысячную доли секунды, и мое тело взорвалось движением.

Я рванулся вперед, опережая собственные мысли. Левой рукой – резко вверх, перехватывая вооруженную руку незнакомца. Правой — мощный удар в солнечное сплетение. Пистолет грохнулся на пол, а я уже бил коленом в пах, завершая комбинацию.

Я резко развернул нападавшего, используя его же инерцию, прижав спиной к груди.

— Замри! — крикнул я, приставив к горлу пленника свой собственный кинжал. — Шевельнешься и захлебнёшься собственной кровью!

В зале воцарилась мертвая тишина. Даже капитан Григорьев смотрел на меня с открытым ртом. Первой пришла в себя София:

— Это… это было потрясающе! — вырвалось у нее по-немецки, и тут же она покраснела, осознав свою несдержанность.

Иоганна Елизавета резко встала:

— Что за безобразие! Кто этот человек? Капитан, немедленно…

Остальные офицеры застыли будто в ступоре, а Григорьев уже действовал. Капитан поднял упавший пистолет и внимательно осмотрел его. Он был не заряжен.

В зале воцарилась мертвая тишина. Иоганна Елизавета побледнела, как полотно.

– Это не соответствует историческим данным, – тревожно сообщила Ника. – Никаких покушений на Софию в дороге не зафиксировано.

– Значит, мы уже меняем историю? — мысленно спросил я.

– Либо… это провокация. Рекомендую осмотреть нападавшего.

Я сильнее прижал лезвие к горлу своего пленника:

— Кто тебя послал?

Мужчина заёрзал, но внезапно его тело обмякло. Изо рта потекла пена.

— Яд! — крикнул Григорьев, но было поздно. Мужчина уже корчился в предсмертных судорогах.

София в ужасе закрыла лицо руками. Я машинально разжал руки и шагнул назад, чтобы прикрыть ее собой, но тут раздался ледяной голос Иоганны Елизаветы, которая будто выплёвывала слова по-немецки:

— Вот она, ваша гостеприимная Россия! — Её голос дрожал, но она гневно сверкала глазами. — Уже на пороге нас встречают убийцы! Капитан, я требую…

— Мама… — тихо сказала София, неожиданно опуская руки. Ее голос дрожал, но в глазах читалась неожиданная твердость. — Это… это могло случиться в любой стране. И … — она посмотрела прямо на меня, — нас же защитили.

Я увидел, как дрогнули ее пальцы, сжимающие подол платья, но голос оставался ровным:

— Я благодарна этому храброму офицеру.

– Блестяще! – в интонации Ники не было и капли сарказма. – Она только что сделала первый шаг к тому, чтобы стать той самой Екатериной! И врагов у нас, похоже, прибавилось!

«У нас» – с удовлетворением подумал я. Ника моих врагов уже успела назначить и своими.

Григорьев тем временем приказал убрать тело и усилить охрану. Подойдя ко мне, он тихо сказал:

— Ты сегодня спас не только принцессу, но и мою карьеру, Соколов. Считай, что твоя выходка утром забыта. Но теперь скажи честно… – он понизил голос до шёпота, – ты действительно веришь, что это был настоящий убийца?

Я посмотрел ему прямо в глаза:

— Нет. Это была явная постановка. Идти на убийство с незаряженным пистолетом? Какой-то он неуклюжий убийца. Но вот вопрос: кому это понадобилось, и кто готов так просто пожертвовать человеком, чтобы … что? Просто напугать?

Капитан мрачно кивнул:

— Завтра с рассветом зайди ко мне. Будем разбираться. А теперь иди приведи себя в порядок. Ты весь в пене того мертвеца.

Только теперь я заметил, что мои руки дрожат. Адреналин начал отступать, оставляя после себя пустоту. Я автоматически направился к выходу, нуждаясь в глотке свежего воздуха.

– Надо действительно успокоиться, – мягко сказала Ника. – Это была всего лишь первая проверка. Впереди будет еще много таких.

– Всего лишь? — я вышел на крыльцо и глубоко вдохнул морозный воздух. – Они могли убить ее, Ника! Может он был и рукожопый убийца, но риск всё же был!

– Нет. Это был спектакль. Обрати внимание: пистолет был без пороха, яд в зубах – все указывает на тщательную постановку. Этот человек был явно смертник. И явно не по своей воле.

– Тогда кто? И