Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов
— На хороших специалистах экономить не собираюсь. Деньги на жалование, вооружение и подготовку выделю. Но и платить за красивые рассказы о боевых подвигах никому не буду.
— Ха! — рассмеялся Семёнов. — Это вы правильно! Знаю я таких героев. Пока языком чешут, так в одиночку целую роту положить готовы, а как до настоящей драки доходит, первыми за чужие спины прячутся.
Он ещё раз пробежался глазами по документу и вдруг нахмурился.
— Погодите, Артём Родионович. А разведкой кто займётся? Нам ведь нужно заранее знать, откуда неприятностей ждать. Особенно если кто-нибудь решит устроить провокацию чужими руками.
— Этот вопрос я уже решил. За сбор информации будет отвечать Фёдор Ильич Стужев. Мы вчера обо всём договорились. У него хватает старых связей, так что рассчитываю со временем получить неплохую разведывательную сеть. А вы будете пользоваться собранными сведениями при планировании своих операций.
— Стужев⁈ — Семёнов уважительно присвистнул. — Твою мать, вот это вы человека нашли! Отец его давно знает, всегда очень высоко о нём отзывался. Говорил, что в своё время Фёдор Ильич был одним из лучших Императорских гвардейцев.
— Вот и прекрасно. Значит, общий язык найдёте. Только ближайшие два месяца с физическими нагрузками его не беспокойте. Мы вчера начали лечить старое ранение.
— Да вы что⁈ — искренне обрадовался сержант. — Неужели ногу ему поправить сможете? Он же столько лет мучается!
— Первые результаты уже есть, — ответил я. — Если лечение пойдёт по плану, месяца через два Фёдор Ильич сможет нормально ходить. А пока пусть занимается разведкой. С его опытом и знакомствами для этого совершенно необязательно самому бегать по улицам.
— Это верно, — согласился Семёнов. — Хорошая новость. Давно пора мужику от этой болячки избавиться.
Он ещё раз просмотрел лежавшие перед ним бумаги, и я решил, что пора заканчивать разговор. Все основные вопросы мы обсудили, оставалось только получить окончательный ответ.
— Ну что, Георгий Пантелеевич, готовы взяться за дело?
Сержант немного помолчал, затем решительно кивнул.
— Готов. Только сначала мне с отцом поговорить надо. Не хочу, чтобы он от посторонних узнал, что его единственный сын из гвардии уходит. А то ведь обидится, мать твою, ещё до того, как успеет меня прибить!
— Разумеется, поговорите. И с увольнением всё оформите как положено. Не хватало ещё, чтобы полковник Стрешнев обвинил меня в переманивании гвардейцев.
— А разве вы сейчас не этим занимаетесь? — хитро прищурился Семёнов.
— Нет, конечно! Я всего лишь предлагаю опытному человеку достойную работу с хорошим жалованием и отличными перспективами. А то, что ради неё ему придётся покинуть гвардию, — это просто досадное совпадение.
Сержант расхохотался.
— Твою мать, Артём Родионович! Вот примерно так я отцу всё и объясню. Интересно будет посмотреть, как он на это отреагирует!
Мы ещё немного посмеялись, после чего Семёнов собрал бумаги и поднялся из кресла. Перед уходом он пообещал в ближайшее время уладить вопрос со службой и отправиться в Ольховку, чтобы на месте оценить предстоящую работу.
Я проводил Семёнова до двери и остался вполне доволен разговором. Георгий Пантелеевич оказался именно тем человеком, которого я искал: опытным, самостоятельным и достаточно упрямым, чтобы не прогибаться под чужим давлением. С таким командиром можно было доверить защиту своих интересов и не опасаться, что при первой серьёзной неприятности он растеряется или побежит спрашивать разрешения.
А что касается полковника Стрешнева… Что ж, надеюсь, его сын всё-таки догадается убрать из кабинета отца тяжёлые предметы перед разговором.
Впрочем, это уже их семейные дела. У меня же оставалось одно последнее, куда более приятное занятие — попрощаться со всеми и наконец отправиться в дорогу.
Во дворе царила привычная предвыездная суета. Возле повозок укладывали последние вещи, кто-то проверял крепления, кто-то спорил, куда лучше пристроить очередной мешок. Лошади нетерпеливо переступали копытами, а у ворот уже дожидались люди, которым предстояло проводить нас за город.
Мира тем временем о чём-то беседовала с Викторией. Судя по их улыбкам, разговор у них складывался весьма приятный.
Чуть поодаль обнаружился Себастьян. Вернее, сначала я заметил небольшую толпу, а уже потом разглядел в её центре нашего теперь уже чёрно-рыжего кота. Вокруг него собрались поклонники его творчества, которые наперебой задавали вопросы, просили что-нибудь подписать лапкой и выражали своё восхищение. Себастьян принимал заслуженное внимание с таким видом, будто подобные встречи являлись для него тяжёлой, но неизбежной частью служения искусству.
Я уже собирался подойти и напомнить нашему знаменитому певцу, что караван ждать не станет, когда со стороны ворот донёсся знакомый голос:
— Братан! Да ты чё, мать твою, совсем охренел⁈ Мы ж теперь не увидимся хрен знает сколько!
Я обернулся и увидел Сизого, который обхватил Семёнова и, похоже, совершенно не собирался его отпускать. Георгий Пантелеевич тоже не торопился разрывать объятия. Похлопывал голубя по спине и что-то негромко ему говорил.
— Ты там давай, братан, не пропадай! — наконец прогудел сержант. — И без меня в неприятности не влипай, мать твою! А то знаю я тебя: оставишь без присмотра — обязательно найдёшь приключений на свою голову.
— Да ты чё! — возмутился Сизый, немного отстранившись. — Я теперь серьёзный, уважаемый голубь! У меня работа, обязанности и ответственность. Братан, между прочим, без меня теперь никуда!
— Вот за это я и переживаю! — рассмеялся Семёнов. — Ты бы хоть иногда за ним присматривал, а не только за тем, где пожрать раздобыть.
— А я всё успеваю! И за Артёмом проследить, и поесть, и поспать. Настоящий профессионал, братан! Таких ещё поискать!
Семёнов покачал головой, явно забавляясь самоуверенностью побратима.
— Твою мать, Сизый! С тобой ему точно скучно не будет. Ладно, береги себя. И если что случится, сразу пиши. Побратимов не бросают.
— Само собой! — пернатый снова крепко обнял его. — Ты тоже не пропадай!
— Не переживай, всё будет в порядке. Счастливой дороги, брат!
На этом они наконец расстались. Сизый ещё раз хлопнул Семёнова по плечу, махнул ему на прощание и направился ко мне.
— Ну чё, братан, погнали? А то я уже задолбался прощаться. От этих нежностей аж аппетит разыгрался!
— Удивительно, что он у тебя вообще когда-нибудь пропадает.
— Было дело! Минут пять не ел. Чуть не помер!
Похоже, голод для Сизого оставался единственной по-настоящему серьёзной угрозой нашему существованию.
Тем временем Мира закончила беседу с Викторией и направилась к повозкам. Себастьян тоже наконец освободился от поклонников своего