Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

Вспоминаются сменные батарейки и платы из сломанных приборов. Здесь понадобится своё решение, но смысл тот же: сложную схему в походе починят единицы, а заменить готовую часть сможет и человек, не знающий рун.

Нолан достаёт из кармана печального вида блокнот, карандаш и на пустой странице рисует два прямоугольника с соединением между ними.

— Слабое место будет здесь. Свободная посадка забьётся грязью, тугую перекосит от удара. Я видел оправы, которые потом раскрывали клещами. Может, прижимать сверху, чтобы можно было открыть, протереть, проверить руны… Только бы сам панцирь не расколоть. Но в целом идея хорошая, я бы и сам был рад вещи разобрать, — быстро говорит Нолан. — Сравнить сломанные соединения с целыми.

Беседуем дальше, и Ноллан спрашивает про обрезки. Говорю, что просил две пластины и кусок для проб, но цены пока не знаю.

— За полировку не плати, — сразу предупреждает Нолан. — Могут снять как раз то, что нам интересно.

В голове парня уже работает целая мастерская. Нолану явно не терпится добраться до материала.

— Ты серьёзно достанешь пластины? — спрашивает он.

Ноллан на крючке. Я уже мысленно добавил к Селле ещё одного будущего сотрудника, пусть даже не договорился с девчонкой.

— Сегодня узнаю, у кого туша и что с ней успели сделать, — киваю.

— Попроси, если можно, два соседних обрезка: один после обычной обработки, второй без неё. Если оба сохранились только обработанными, начнём с них, просто выводы будут другие. И не обещай, что из этого сразу получится защита. Может, мы выясним только то, почему из такого панциря никто ничего не делает. — Он забирает карандаш, ставит возле рисунка пару пометок. — Но выяснить это самим всё равно интереснее, чем прочитать готовую строчку в справочнике.

— Даллос! — Голос Ренна заставляет нас обоих поднять головы.

Старшие уже освобождают площадку, жезлы один за другим ложатся в футляры.

— Переговоры с господином Виром можно продолжить после занятия. Моё свободное время скоро закончится. Прошу к отметке.

Нолан прощается. Договариваемся встретиться завтра утром: я расскажу про материал, он — про место для опытов. Подхожу к площадке. Утро действительно получилось содержательным.

Ренн достаёт привычный короткий жезл, проверяет навершие и протягивает рукоятью вперёд. Передо мной светлая тарелка с тёмным кругом, за ней — обшивка, иссечённая следами зарядов. На полу хорошо видна черта. Наставник объясняет порядок: сначала три выстрела с места, затем перемещение между отметками с выстрелами в движении. Заряд готовить только по команде.

Отвечаю, что готов, проверяю хват и направляю навершие к мишени.

Метка смыкается на мне. Чувствую давление подошв на доски, положение кисти, едва заметное напряжение большого пальца. Тело слушается спокойно и четко.

Ренн отходит сбоку и даёт команду стрелять. Коротко подаю ману; руны вспыхивают, заряд срывается с навершия. Тарелка звенит. Искра пришлась в середину круга, почти поверх старого тёмного следа.

Второе попадание ложится рядом, третье — чуть выше. Ни одного сорванного заряда. Выстрел больше не приходится вымучивать: запястье доворачивается ровно настолько, насколько нужно. Быстрая адаптация закрепила движение после куда более трудных попыток попасть в Хорна. Вчера приходилось угадывать его шаг и удерживать жезл после удара. Тарелка принимает искры и звенит раз за разом.

Ренн велит перейти ко второй отметке. Двигаюсь, сохраняя направление оружия. Половица под левой ногой пружинит; чувствую это вовремя, не позволяю кисти опуститься вслед за корпусом. На команду выпускаю заряд.

Чистый звон. Обратный проход получается так же: шаг, короткая подача, попадание. При смене направления навершие остаётся обращено к мишени.

— С места. Готовьте, — распоряжается Ренн. Поднимаю жезл, начинаю собирать заряд. — Отбой!

Подачу обрываю сразу. Кисть неподвижна, навершие смотрит в круг. Дожидаюсь, пока погаснут руны, затем опускаю руку в разрешённом направлении. Ренн молчит. Я тоже, не пытаясь угадать, закончена ли проверка. После следующей команды снова готовлю заряд, а затем стреляю. Тарелка отвечает последним звонким ударом.

Возвращаю оружие наставнику рукоятью вперёд. Ладонь сухая, дыхание ровное, под ключицей не тянет. Даже хочется добавить ещё пару выстрелов — слишком уж приятно, когда всё получается. Однако я пришёл за зачётом и уже сделал всё, что требовалось.

Ренн осматривает мишень, заглядывает в журнал и ставит отметку.

— Зачтено, — нехотя говорит он. — К боевому жезлу допускаю… Меррит, выходит, была права. Стало лучше, Даллос, заметно лучше.

В переводе с языка Ренна на человеческий это почти восторг. Весьма хорошее утро.

Возле аудитории приходится торчать ещё минут десять, ожидая конца занятия. За дверью мерно звучит голос преподавателя. Иногда он умолкает, и тогда кто-нибудь торопливо задаёт вопрос; ответ я разбираю через слово. Судя по интонации, спрашивают то, что уже объяснили. Преподаватель терпеливо начинает заново, а я меняю плечо, которым подпираю стену.

Кажется, зачёт занял меньше времени, чем это ожидание…

В коридоре почти никого. На каменном подоконнике забыта раскрытая тетрадь, сквозняк шевелит страницу. Внизу во дворе скрипит колесо тележки.

Звенит колокол — наконец-то! Я отхожу от стены. Дверь аудитории почти сразу открывается; приходится посторониться, пропуская преподавателя, а следом двух ребят, которые продолжают спорить, не замечая никого вокруг.

В аудитории душно. Из открытого окна тянет прохладой, но возле двери стоит запах нагретого дерева, чернил и сыроватой ткани. Кто-то повесил куртку прямо на спинку стула — и в самом деле, зачем гардероб? На доске осталось несколько строчек, и Альден дописывает последнюю, придерживая пальцем край страницы. Бренн нависает у него над плечом.

— Дай посмотрю начало?

— Подожди…

— Да я только одно место сверю! Там после второго условия ещё что-нибудь было или сразу вывод?

— Бренн, ты свет закрываешь. Отойди к окну, я закончу и дам тебе тетрадь целиком.

Обхожу их и ставлю сумку возле своего места. Делла уже собралась и явно ждёт меня. Увидев, сразу выпрямляется.

— Ну?

— Сдал. Допуск к боевому жезлу есть.

— О! — Бренн забывает про тетрадь. — Поздравляю! Просто по тарелкам стрелять заставил, или пытался завалить?

— Тарелки.

Тевен, проходя мимо, хлопает меня по левому плечу:

— Давно пора.

Я успеваю стиснуть зубы и чуть податься вперёд, привычно готовясь переждать боль. Но её нет. Ладонь Тевена уже соскользнула, а я всё ещё жду, когда под ключицей прострелит. Приходится напомнить себе, что госпожа Крейн своё дело сделала. Осторожно повожу рукой. Ничего, даже не тянет.

— Я в тебе не сомневалась, — говорит Делла. — Я же видела, как ты стреляешь.

Девушка улыбается. Мне