Выбор - Сергей Баранников

С облегчением я обнаружил, что ни у меня, ни у Радимова «пятен» не появилось, а это значит, что нам удалось победить энергетическую гниль. Правда, никто не спешил выпускать нас их изолятора. Нам предстоит провести здесь время до завтра, но поздравления от коллег и близких позволили получить прямо сейчас.

Мы встретились с каждым из зрителей. Лера делилась своими переживаниями, Тихомирова поздравляла с достижением, Тарасов называл нас безумцами с бесконечным запасом везения. Один только Мокроусов не подошёл. Чуть позже я сам решил заговорить с Артёмом, стоявшим в стороне.

— Поздравляю! — нашёл в себе силы улыбнуться Артём. — Теперь точно жди приглашения в Москву. Они не упустят возможности заполучить такого ценного специалиста.

— А ты завидуешь? — прямо задал я вопрос. У нас с Мокроусовым с первых дней знакомства установились доверительные отношения, поэтому я мог спокойно задавать интересующий меня вопрос и рассчитывать получить на него максимально честный ответ.

— Нет, дело не в тебе. Просто… Я запутался, Костя. А насчёт твоего вопроса — знаешь, я бы не отказался поехать в Москву, — задумчиво ответил парень. — Мне там понравилось. Да и шансов раскрыться куда больше.

— А я не хочу туда возвращаться. Я не тот человек, который любит красивую жизнь, мне никогда не хотелось вписывать своё имя золотыми буквами в историю. Я обязан всем Градовцу и отделению, где смог раскрыться. Да, ещё есть куда стремиться, но основа уже заложена.

— Вот поэтому и не стоит останавливаться на середине пути, — подхватил Артём. — Ты уже многое сделал, но чего ты добьёшься здесь? Будешь всю жизнь оперировать тех, кто попал в аварию, или загнал занозу в палец?

— А кто это сделает, если не я? — задал я логичный вопрос.

— Да брось! Здесь полно целителей, которые даже не заметят твоего отсутствия. Ты зарываешь свой талант! В московских клиниках такие вот операции, как ты сейчас провёл, приходится делать едва ли не каждый день.

— Сомневаюсь, что именно такие, — улыбнулся я. — Всё-таки наша операция — первая в своём роде.

— Костя, ты понимаешь о чём я, — тряхнул головой Мокроусов. — Ты нужен там, а не здесь.

К нам подошли Радимов с Тарасовым, и разговор временно прекратился, но я прекрасно понимал, что он продолжится снова. Мне показалось, Егор Алексеевич с Николаем Юрьевичем краем уха услышали суть нашего разговора, но сделали вид, что ничего не разобрали.

— Теперь мы можем вылечить Вяземского и того оборотника, — вспомнил я, когда Радимов отвёл меня в сторону.

— На Москву даже не рассчитывай, — улыбнулся Радимов. — Разумеется, мы поделимся своим опытом и поможем коллегам успешно провести ситуацию, но нас туда никто не позовёт.

— Почему? — удивился я, потому как такой вариант казался мне вполне разумным. Пусть не меня зовут, так Радимова точно.

— Потому как тогда им придётся признать, что мы в чём-то лучше, а в столичных клиниках полно гордых специалистов, которых явно задел наш успех. Кстати, у тебя через год заканчивается обязательная отработка, но я уверен, что другие больницы выстроятся в очередь, чтобы перевести тебя к себе. Особенно, после сегодняшней операции. Поэтому хочу задать тебе важный вопрос: я могу рассчитывать на тебя? Если ты примешь решение уйти, я пойму, но мне важно знать твою позицию, прежде чем отвечать на запрос.

— Можете на меня рассчитывать, Егор Алексеевич. Я остаюсь в Градовце.

Через несколько дней мы с Артёмом встретились после моего ночного дежурства. Мокроусов всё ещё пребывал в подавленном состоянии. Я чувствовал, что ему нужно поговорить с кем-то, поэтому подошёл первым.

— Тём, ты в последнее время сам не свой, — начал я.

— Не обращай внимание, просто с Ниной разругались, — отмахнулся он. — Понимаешь, она постоянно меня строит, учит как жить, пытается сделать из меня какого-то прилизанного интеллигента, а мы с ней даже не встречаемся, понимаешь! То есть, она требует полностью изменить свою жизнь, но ничего не предлагает взамен. А ещё, у нас постоянно возникают ссоры. Вот и в этот раз…

Я вспомнил наше первое знакомство, когда Нина с презрением смотрела на Мокроусова из-за его резких заявлений. Судя по всему, между ними снова пробежала кошка. И кажется, я даже знаю имя этой пушистой негодницы.

— Из-за Элины? — догадался я.

— Да, всё дело в Гросс, — согласился Артём. — Нина даже слышать о ней не хочет и повторяет всю ту ерунду, которую разгоняют недоброжелатели Элины.

— А ты что? — мгновенно поинтересовался я, желая услышать позицию друга.

— А я за справедливость. Согласись, клеймить человека, не имея доказательств, просто нелепо. Тем более, я уверен, что Гросс не станет опускаться до подобной низости.

— И поэтому вы поругались?

— Да, — ответил парень. — Хотя, не совсем поэтому. Просто с Ниной я чувствую себя мальчишкой, которого она постоянно пытается перевоспитать. При этом мы даже не встречаемся, а просто дружим. А Элина… Она совсем другая. Она не перевоспитывает, Гросс выбирает того меня, который ей нравится больше. Не заставляет меняться, а поддерживает качества, которые ей нравятся больше всего, и я сам хочу быть тем, кто ей нравится, но при этом оставаться собой.

— А ты сам как к ней относишься?

Мокроусов ответил не сразу. Кажется, он сам пытался разобраться со своими чувствами.

— Понимаешь, после бала между нами возникла какая-то химия. Ты помнишь что я думал о ней, когда мы садились в поезд на Москву? Всего за пару дней всё кардинально поменялось.

Артём хотел ещё что-то сказать, но в этот момент дверь в отделение открылась, и в коридоре появилась Элина. Девушка была одета в строгое платье, а её каблучки на туфельках звонко стучали, когда она шла по отделению. Увидев девушку, Артём замер, словно язык проглотил. Казалось, она привлекла всё его внимание, и он даже позабыл о моём присутствии.

— Всем добрый день! — произнесла Элина, изобразив дежурную улыбку. Она могла ввести в заблуждение кого угодно, но не меня. Я уже не раз видел подобную ухмылочку у аристократов. Элине не удастся обвести меня вокруг пальца.

— Добрый день, — отозвалась Сарычева, принявшись пристально рассматривать гостью. Появление Гросс в нашем отделении вызвало внимание у всех женщин без исключения. Если Нина Владимировна смотрела с интересом, Уля с явной завистью, то Штерн щурилась с нескрываемым презрением. Очевидно, Ульяна завидовала гостье, потому как после родов её фигура немного изменилась, а Гросс могла похвастаться стройной фигурой. Но почему Штерн смотрит с таким презрением? О чувствах девушки я могу только догадываться. Быть может, такую реакцию ей привили в приюте, потому как у богатых аристо