Дело не в кофе - Лари Эл

Он говорит о чём-то важном — кажется, о новом проекте Виолы и Дмитрия, том самом, с иван-чаем, который помогает преодолеть магический откат. Я слушаю, киваю, даже вставляю «угу» в нужных местах. Полезное дело! Сама буду заходить в «Зёрна истины» ради такого напитка, у меня с магическими истощениями перебор за последний месяц.

Мы заходим на выставку современного искусства. На стенах — холсты, на которых кто-то явно решил изобразить свои внутренние страдания в форме хаотичных клякс. Денис стоит рядом, серьёзный, как на защите диплома: — Здесь автор явно исследует концепцию разрушения формы ради нового смысла. — Ага, — киваю я. — Или просто уронил банку с краской. Он смеётся. Я тоже.

Всё правильно, всё удобно. И всё — мимо.

Ближе к вечеру садимся на теплоход. Молчим. Только шум воды, голоса из динамиков, запах кофе из корабельного киоска. Теплоход по Москва-реке идёт медленно, как будто сам не уверен, стоит ли двигаться. На воде отражаются огни, и всё вокруг кажется чуть нарисованным — как в рекламных проспектах «Где отдохнуть в Москве вечером». Денис накидывает поверх моей кожанки свою объёмную куртку. — Не замёрзла? — Нет. Просто думаю. — О чём? — О том, как красиво город выглядит вечером.

Он улыбается, а я думаю, что с ним можно было бы быть счастливой — если бы не было этого дурацкого чувства, что сердце занято. Причём арендатор не платит и даже не звонит.

Денис предлагает вместе поужинать в каком-нибудь уютном местечке, но я уже знаю, что скажу. — Нет, не стоит. Давай просто проводишь меня. Он кивает, не спрашивает почему. Просто идёт рядом, чуть ближе, чем обычно.

Дорога домой тянется долго. Молчим, будто слова закончились, и осталась только вежливая тишина.

Порой его рука случайно касается моей, и я будто слышу внутренний диалог: ну же, сделай шаг, скажи что-то, дай человеку шанс. Но я не говорю. Потому что не хочу обманывать. Даже из вежливости.

В какой-то момент я понимаю: Денис — человек, с которым можно построить жизнь. Только я не строитель. Я скорее тот, кто приходит на стройку, смотрит план и говорит: «А можно я просто посижу тут с кофе и подумаю о чём-нибудь другом?»

Конечно, Денис достоин большего. Он достоин девушки, которая будет смотреть на него, а не сквозь него. Которая не будет искать в его профиле силуэт другого человека. Он — хороший. А я, кажется, — уже не та девушка, что ищет «хорошего парня». Я ищу — настоящего.

Дома я включаю свет, ставлю чайник. Тишина кажется слишком громкой. Телефон лежит на столе, экран гаснет и снова загорается, но не тем номером, который я жду. И я понимаю, что скучаю. До глупости, до боли, до того состояния, когда даже кофе не помогает.

Смотрю на закипевший чайник, но вместо чая опять варю себе кофе. Делаю глоток — горечь, жар, пульс. Да, всё-таки зря я притворялась, что перешла на безкофеиновый вариант жизни. Петров — мой эспрессо. И сколько бы я ни пыталась заменить его чем-то мягким и правильным, вкус не тот.

Сегодня воскресенье, и я официально объявляю его днём генеральной уборки. В квартире, в голове и, если повезёт, в чувствах.

Хватит с меня попыток наладить личную жизнь, давно пора навести порядок во всём. Но… до личного мы постепенно дойдём, и обязательно всё скажем Денису, пока не стоит спешить.

Половину дня мою, чищу, оттираю, пока даже зеркала не начинают отражать меня с осторожностью — вдруг снова сорвусь на самоанализ.

Пылесос — мой новый психотерапевт. Он не перебивает, не осуждает, и, если судить по звуку, очень вовлечён в мои внутренние драмы. Пока руки заняты, вроде и мысли при деле.

Когда, наконец, всё блестит и пахнет цитрусами, я сажусь на кухне с чашкой чая и понимаю: стало чище, но не легче. Внутри всё та же тоска, которую не вымыть и не выдраить ничем.

Сижу, словно меня выключили. На кухне снова тихо. Только капли лениво стекают по стенке пустой кружки. Слежу за их движением и ловлю себя на мысли, что скучаю, скучаю и снова скучаю. За одним конкретным человеком. И тут же раздражаюсь — на себя и на то, что сердце не читает инструкции о том, как себя вести, когда хозяйка уже ни на что не надеется.

Динь-дон.

Я вздрагиваю и подскакиваю на стуле. Звонок в домофон — такой обыденный звук, а мозг почему-то решает, что это сигнал тревоги. Даже воздух становится густым, как перед грозой.

Беру трубку. — Можно войти? — спрашивает Петров. Голос чуть хриплый, будто он забыл, что такое вода, вежливость и разговор без подтекста.

Открываю, выглядываю в подъезд. Двери лифта открываются и из них появляется… Петров. Или нет.

Если б не серьёзный взгляд, не узнала бы его в этом образе.

Без костюма-тройки, без галстука, без той ледяной ауры, от которой обычно хочется завернуться в плед и сказать «давайте не сегодня». На нем потертые джинсы и тонкая рубашка цвета морской волны — явно из бутика, но помятая так, будто он её только что купил и надел. Яркая оранжевая куртка с чёрными молниями расстегнута до середины. Волосы торчат в разные стороны, создавая «творческий беспорядок». Можно было бы сострить, что это похоже на косплей под Дениса — тот тоже предпочитает светлые куртки и торчащие вихры… если бы не глаза. Они кажутся огромными на осунувшемся лице. И тени под ними такие, будто он неделю прожил только на «честном кофе» без сна и отдыха.

Молча отступаю в сторону от двери. Он заходит, вешает куртку, разувается, и я приглашающе киваю в сторону кухни.

Виктор проходит осторожно, оглядываясь по сторонам, и останавливается у стола. Обычно он уверенно вламывается в пространство — а сейчас... выглядит так, словно боится задеть воздух.

— Я давно не был в таких квартирах. Как тут… красиво.

Понятно. Маленькая кухня, крошечная прихожая — вот что смутило великого олигарха. И только вежливость не позволяет обозвать мой уголок подходящими эпитетами.

— За просмотр экзотики денег не берём! — бодро выпаливаю я, чтобы скрыть внутреннюю дрожь от которой уже ощутимо потряхивает. Наконец он садится и проводит ладонью по лицу, будто стирает усталость. Но она никуда не исчезает. — Между нами есть связь. Я поднимаю бровь, сажусь напротив. — Конечно, есть. Мы партнёры, коллеги, два фанатика дедлайнов, — пытаюсь иронизировать.

Он усмехается краешком губ. — Не та связь. Магическая.