Кейт ДеКандидо - Костяной ключ

А в кресле сидел Рэймонд.

Толстяк смахнул пот с широкого лба и проговорил:

— Большего уродца в жизни не видал. Господи, Марсия, ты видела что-нибудь кошмарнее?

Почти такая же толстая женщина степенно кивнула. Вид у нее был, будто она привыкла просто стоять тихо и не отсвечивать. Мать Анжелы выглядела так же: жизнь с мужем научила ее. Теперь отец Анжелы делил психушку со стариком Липински…

Однако женщина не покривила душой: Рэймонд был на редкость уродлив. В своей полосатой рубашке он скорее походил на мартышку, чем на ребенка. У него были круглая голова, толстое лицо и слишком большая челюсть.

— Рэймонда подарили жившему здесь мальчику в 1904 году. Он стал любимой игрушкой, но приносил своему маленькому владельцу большие неприятности. Мальчик всегда был послушным ребенком, однако, получив Рэймонда, стал ужасным проказником, — она помолчала, зная ценность драматических пауз. — По крайней мере все так думали. Потому что мальчик буквально в слезах утверждал, что это Рэймонд разбил дорогую вазу, Рэймонд накормил собак испорченным мясом, Рэймонд во время дождя нанес в дом грязи, а на Рождество поджег елку.

Последний пункт Анжела добавляла только в определенное время года. В оригинальной истории ничего не говорилось про елку, но девушка читала, что когда-то люди украшали елку настоящими свечками, так что устроить пожар было легко. С этим вполне бы справился ребенок или (хе-хе) ожившая кукла.

Прыщавый подросток в футболке с «Ван Хален»[13] перебил:

— И люди верили? Это же ребенок!

— Может, ребенок, — она выдержала еще одну драматическую паузу. — А может, и нет.

Анжела снова нахлобучила цилиндр и под аккомпанемент отчаянного скрипа повела группу обратно. Она как-то спросила шефа, почему бы не заменить старую лестницу, но тот сказал, что скрипящие ступеньки в населенном духами доме — именно то, что надо.

Джонатан, как обычно, еще не подъехал, чтобы открыть сувенирный магазин, поэтому Анжела заперла дом и понадеялась, что Джонатан соизволит явиться к концу экскурсии. Она терпеть не могла после тура еще и продавцом выступать.

Чуть больше часа она таскала туристов по улицам, показывая еще шесть домов и рассказывая связанные с ними ужастики. Перед каждым домом толстяк ныл, что они слишком много ходят и стоят, и не пора ли сделать перерыв. Перед каждым домом две пожилые женщины, вроде, сестры, ловили каждое ее слово, ахали на всех нужных местах и приговаривали, как всё поразительно. А потом на сцену выходил прыщавый паренек и давал логичное и научное (может, даже правильное, но Анжелу это не особо волновало) объяснение каждому случаю, вызывая неприязненные взгляды старушек. Когда очередь дошла до истории о капитане Нейлоре, девушке хотелось всех поубивать: глупое обожание престарелых сестричек воспринималось ненамного лучше высказываний Прыщавого, решившего поиграть в Дану Скалли[14], и все это было цветочками по сравнению с толстяком.

— Дом этот купил капитан Терренс Нейлор, промышлявший грабежом тонущих судов. В девятнадцатом веке это занятие было одно из самых прибыльных в Ки-Уэсте. Корабли часто разбивались о рифы, и тогда люди выходили и спасали утопающих и имущество. Многие дома на острове построены на деньги таких вот капитанов.

— Ужасно, — пропыхтел толстяк. — Наживаться на чужом горе!

Анжела сжала зубы. С этим она тоже сталкивалась регулярно: с неприятием способов, которыми представители экзотической профессии зарабатывали на жизнь.

— Такая была работа. Необычная и хорошо налаженная. Они наживались на чужом горе не больше, чем теперешние пожарники. Если бы не они, в море погибло бы гораздо больше народу.

Кажется, толстяк не проникся, так что Анжела не обратила на него внимания и начала рассказывать, как капитан Нейлор вернулся призраком после своей смерти в 1872 году и как до сих пор постояльцы гостиницы «Нейлор Хаус» по ночам могут услышать его голос.

— Ветер, наверное, — вмешался Прыщавый. — Тропический бриз плюс шум деревьев плюс музыка на углу Дюваль. Только очень-очень тупые могут решить, что это привидение, — последнюю фразу он сказал, многозначительно поглядывая на старушек.

«Нейлор Хаус» стоял как раз через улицу от дома Липински. Закончив экскурсию, Анжела пересекла Итон-стрит и остановилась под фонарем:

— Огромное спасибо за то, что приняли участие в нашем туре.

Она посмотрела на переднюю дверь и увидела, что та открыта, а витрина магазина освещена, так что можно было полагать, что Джонатан явился наконец.

— Хочу представить вашему вниманию магазин сувениров. Надеюсь, вы от всей души наслаждаетесь пребыванием в нашем городе.

Кто-то — слава богу, Прыщавый был среди них — решил не заходить, а остальные потянулись разглядывать витрину. Здесь продавали книги об острове, его истории, выдающихся личностях и фольклоре, а еще карты, почтовые и поздравительные открытки, диски местных певцов и разнообразные безделушки, столь любимые туристами. Пока народ бродил по магазину, Анжела подошла к прилавку и уставилась на бледного молодого человека с длинными волосами, бородой и пивным пузиком, выпирающим из-под тесной футболки. Что ж, он хотя бы помылся утром. Теперь он сидел, зарывшись носом в журнал о компьютерных играх с каким-то орком на обложке.

— Неужто ты пожаловал, — проронила Анжела.

— А что? — не отрываясь от журнала, буркнул Джонатан. — Я знал, что ты с ними проваландаешься до семи.

— А если бы я раньше закончила? Или кто-нибудь захотел что-нибудь купить в самом начале? Тебе надо быть на месте в шесть.

Джонатан мотнул головой:

— Да ладно…

Анжела вздохнула и направилась к давешнему толстяку, который вместе с женой разглядывал таблички в виде номерных знаков с написанными на них именами. Он выбрал одну с именем «ТЕРРИ»:

— Давай купим такую племяннице.

Его жена нахмурилась:

— Разве ее имя не с «ай» пишется?

— То есть?

— Ее имя пишется с «ай» на конце, а не с «уай».[15]

— Да какая разница?

Анжела подошла поближе:

— Еще раз спасибо за посещение экскурсии, — соврала она. — Если возникли какие-то затруднения, не стесняйтесь обращаться к Джонатану.

— Спасибо, непременно, — отозвался толстяк.

— Отлично.

Тут к Анжеле подошли молодые люди — кажется, парочка — блаженно помалкивающие на протяжении всей экскурсии:

— Извините, Анжела, можно вас? — заговорил один.

— Слушаю.

— Кажется, я обронил браслет в комнате Рэймонда.

Второй раздраженно поцокал языком: