Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью - Софья Мирич
Тая тихо рассмеялась, глядя на то, как в лобовом стекле дрожат и размываются золотые огни большого города. Тяжелые, удушливые воспоминания погибшего и страшный образ чернокнижника окончательно отступили, уступая место этому странному, новому для нее, но такому приятному чувству безопасности.
Глава 5. Часть 2
Глава 5. Часть 2
— Вот платье, я вчера зарисовала его. — Таисия открыла картинку и повернула планшет к Ярославу.
— Хм, похоже на конец девятнадцатого века, и выглядит... — он замолчал, задумчиво разглядывая детальный, тонкий набросок старинного наряда.
— ...как подвенечное, да? Я тоже об этом подумала. — Она ярко улыбнулась, довольная тем, что они мыслят в одном направлении. — Смотри, вот эти узоры на подоле и манжетах, они вышивались вручную и имели сакральные значения.
— А тут какое? Это были обереги? — Он достал свой телефон и быстро полез в сеть за ответами, пытаясь сопоставить исторические архивы Ведомства с рисунком.
— Да, из-за того, что это платье для такого особого случая, — девушка обвела стилусом некоторые знаки, которые были густо вышиты на горле платья. — Вот эти, например, — она ткнула в первую партию витиеватых символов. — Служили «запорами» от сглаза и зависти, чтобы чужая темная воля не могла коснуться невесты в момент перехода из одного рода в другой. Обычная защитная бытовая магия тех времен, но посмотри на стежки — они инвертированы. Это значит, что оберег перевернули, превратив его в ловушку для духа. Свадьба, которая должна была состояться, явно закончилась трагедией, и эту обиду запечатали прямо в ткань.
— Но почему именно эта девушка? Она, получается, в воспоминаниях обоих погибших? — спросил Ярослав, переводя хмурый взгляд со своего телефона на экран планшета.
— Именно, в воспоминаниях обоих, — Тая кивнула, мгновенно посерьёзнев, и увеличила набросок лица бледной девицы. — В первом случае наш погибший видел её прямо перед смертью, наяву. А во втором она стояла в самом центре чердака, за секунду до того, как обернуться навьей птицей. Понимаешь, она не просто случайный призрак из старого склепа. Эта девушка в подвенечном платье — и есть Стрига.
Ярослав нахмурился, и в его глазах снова блеснул холодный огонь профессионального оперативника.
— Хочешь сказать, чернокнижник использует её как орудие?
— Да, — тихо подтвердила Тая, и пушистый розовый рукав её свитера уютно коснулся его плеча, когда она чуть придвинулась, чтобы показать детали. — Он привязал её к той старинной шкатулке. Мужчина в капюшоне использует её вековую, запечатанную в инвертированных узорах обиду как идеальное оружие. Он спускает этого «Вестника» с поводка, и Стрига идет душить тех, на кого он укажет, собирая чужие жизни в уплату каких-то своих «навьих долгов».
Она прервалась, глядя, как синее сияние интерактивной доски скользит по деталям её рисунка.
— Та удушающая, дикая обида, от которой я едва не задохнулась во дворе — это не эмоция погибшего. Это то, что чувствует она сама, когда убивает. И если расчет спирали верен, то в Лопухинском саду эта мёртвая невеста явится снова. Звучит жутко, — продолжила девушка, невольно передернув плечами, хотя в кабинете отдела стояла удушливая июльская жара. Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь жалюзи, заставляя воздух буквально плавиться.
— Мы все равно не пойдем одни, — твердо отрезал Ярослав. Он мягко, но настойчиво забрал у нее планшет и отложил его на стол, заставляя Таю отвлечься от страшных рисунков. — Сначала на точку в Лопухинском саду пойдут оперативники, развернут контуры, перекроют Изнанку, и только потом выдвинемся мы. Под моим личным контролем. Поняла?
Он внимательно всмотрелся в ее лицо. Из-за полуденного зноя Тая сегодня сменила вчерашний уютный оверсайз на легкую открытую майку, и теперь на ее бледной коже, не защищенной плотной тканью, румянец от его пристального взгляда проступил особенно отчетливо.
— Поняла, — тихо выдохнула она, отводя глаза.
— Вот и отлично, — Ярослав удовлетворенно кивнул и вдруг шумно выдохнул, расстегивая верхнюю пуговицу форменной рубашки. — Так, Истомина. Мозги уже плавятся, а от этой доски фонит как от печки. Мы со вчерашнего вечера ничего нормально не ели. Подъем, пошли перекусим.
Тая с облегчением улыбнулась, откладывая стилус. Мысль о холодном лимонаде или ледяном кофе и возможности хотя бы на полчаса выбросить из головы чернокнижника и его мертвую невесту показалась ей лучшей идеей за весь этот длинный, душный день.
— Сегодня плачу я! — решительно заявила она, поднимаясь из-за стола и подхватывая маленькую сумочку. — Ты меня уже вез, кормил, так что теперь моя очередь. Никаких возражений, капитан.
Ярослав, уже потянувшийся было к карману брюк за бумажником, замер. На его губах заиграла насмешливая, но очень теплая улыбка. Он окинул ее оценивающим взглядом, задерживаясь на воинственно вздернутом подбородке.
— Ого, — хмыкнул он, гася интерактивную доску одной кнопкой на пульте. Кабинет тут же потерял свое неоновое свечение, и в нем остался только мягкий солнечный свет. — Ну ладно, Истомина, раз уж ты так настойчиво пытаешься подорвать мои мужские устои... Сдаюсь. С тебя ледяной кофе. И, чур, самый большой, я сегодня на ногах с шести утра.
— Хоть два, — рассмеялась Тая, направляясь к выходу.
Когда они вышли из кондиционированного здания Ведомства на улицу, питерская жара моментально окутала их плотным, душным облаком. Асфальт пах раскаленным камнем и бензином, а легкий ветерок с набережной ничуть не спасал.
Они уверенно двинулись по уже знакомому маршруту к кафе, где обедали в прошлый раз. Сегодня всё было иначе — теперь они шли не как только что познакомившиеся, настороженные коллеги, разделенные неловким молчанием и профессиональной дистанцией. За спиной уже были общие тайны Изнанки, пережитый вместе леденящий ужас двора-колодца и то странное, безмолвное понимание, которое рождается только в полевых условиях. Теперь они шли как полноценные напарники, неосознанно приноровившись к шагу друг друга.
Ярослав привычно придержал перед ней тяжелую стеклянную дверь, из-за которой навстречу сразу же хлынул спасительный поток ледяного воздуха от кондиционеров. Внутри приятно пахло свежей выпечкой и жареным мясом. Официант на входе вежливо поздоровался и проводил их к тому же свободному столику у окна в глубине зала, который они занимали в прошлый раз.
Едва они сели и открыли меню, к столику подошел официант. Ярослав бегло пробежал глазами по заляпанной ламинации и поднял взгляд на парня:
— Мне холодный борщ, картофельные дольки с чесночным соусом и большой ледяной кофе. Срочно.
— И мне борщ, — улыбнулась Тая, закрывая свою