О'Cанчес - Пинка Удаче
Лук пребывал в адреналиновом оцепенении совсем недолго, считанные секунды: вот поверженный зашевелился, застонал окровавленным ртом, голову пытается поднять.
— Очхор! — мысленно крикнул самому себе Лук, — валим отсюда! И срочно, менты повяжут — мало не покажется!
Лук на всякий случай хлопнул по левому карману джинсов — ай, больно руке! — бумажник при нем, а в бумажнике членский билет «Союза российских писателей» — от ментов хорошо помогает… Но лучше не рисковать даже и при наличии билета. Лук сунул саднящие пальцы левой руки в карман куртки, правою извлек из нагрудного кармана очки для чтения, нацепил их на нос — и покинул место происшествия, шагая размеренно, солидно, отнюдь не спеша, как это и положено разумному зрелому горожанину, либеральному интеллигенту… Вовремя ушел: навстречу ему, сквозь жиденькую толпу, уже поспешали двое, дюжий мент и толстомясая ментовица… видимо, среагировали на женские вопли… Да, зрительские вопли имели место быть, без них ведь не обходится ни одна, даже самая короткая, драка в общественном месте… Молоденькие стражи порядка, весьма неопытные: все взгляды туда устремлены, в эпицентр, по сторонам не смотрят, обстановку не секут. Миновали, ура. Покуда они дойдут до места, покуда осмотрятся да разберутся — Лука уже и след простыл. Парень очевидно пьян — милиции сие обстоятельство в великое облегчение: для протокола уже зафиксирован один бесспорный виновник, ему и отвечать за нарушение общественного порядка. А вот Лук не пьет. Не употребляет ни алкоголя, ни иного какого «ширева», либо подкурки, а равно курева и колес на протяжении двадцати с лишним лет. Не завязал даже, а просто перестал употреблять, ибо… Ибо лучше заранее перестать, чем потом завязывать… Столько ребят умерли заживо от этого дела: смотришь — вроде бы Женька, начнешь общаться — труха, нежить… Говорят, надо жить проще, почему-то подразумевая под этой простотой подражание человеческому стаду, принятие присяги основным его духовным ценностям, как то: телевизор, пиво под футбол, преферанс, баня с обязательной выпивкой после пива… Нет и нет. Со стаканом просто, под стаканом пусто. Когда тебе полтинник с хвостиком, очень трудно рассчитывать, что судьба вдруг развернется в нужную позу, а удача изменит ради тебя молодым и успешным, но, тем не менее… Себе не веришь — кому ты нужен!? Вот и верь, вот и живи, вот и действуй! Лука охватила запоздалая тоска: а ведь могло обернуться иначе! Во-первых, даже если не брать в расчет осложнений в отделении милиции, парень мог оказаться проворнее — и как тогда прикажете фотографироваться? Лук, с долгой отвычки, мог промахнуться и не попасть в нужное место челюсти, он мог пропустить удар и сам упасть… Тот бы кулаком свалил, ботинками добавил!.. Ногами в лицо — это очень и очень больно! Лука передернуло от омерзительных воспоминаний, он покрутил головой и покаянно вздохнул: нет уж, Париж — это Париж, рисковать поездкой из-за собственной несдержанности и глупости никак не годится! Впредь он будет холоден как пингвин, вмерзший навеки в антарктический айсберг, спокоен, словно телефонный автоответчик службы времени в ПТС-Телеком, предусмотрителен и хитер, подобно… Пальцы нормально шевелятся, а вот кожу на костяшках свез, не меньше недели будет болеть и заживать, тут уж и к Нострадамусу не ходи. В перчатках было бы легче, но — конец марта, жарко в перчатках… А еще есть иные, черной кожи, как бы велосипедные или рокерские, «беспальцевые»… Тоже суставам удобно, в случае чего… да уже не по возрасту Луку такие носить.
По-хорошему, следовало бы еще днем вывернуть куда-нибудь в центральную часть города, найти фотосалон и там сделать необходимые фотографии, цветные, нужного размера, в требуемом количестве — для вожделенной зарубежной туристической визы. Французское консульство, как говорят, чуть ли не со штангельциркулем вымеряет размер головы на фотографии, а владельцев неправильных фотопараметров нещадно забраковывает и в Париж не пущает. Как говорится, Железный Занавес из Советского Союза эмигрировал в Европейский Союз. А в Турцию или на Кипр пропускают кого угодно и как угодно, только приезжай, и не надо никаких справок с места работы, банковских выписок, собеседований! Но Луку хотелось именно в Париж! Он был во Франции четырежды, каждый раз по неделе, а теперь очень, очень хотел продолжить традицию и добавить к пережитому пятую неделю! Деньги для поездки просыпались на Лука нежданно-негаданно, откуда он менее всего ожидал, мечты о каком-то таком сиренево-мерцающем чуде вдруг обернулись конкретной возможностью поездки, поэтому Лук, все еще не смея до конца верить в реальность происходящего, взялся за дело. Туристическая фирма снабдила его подробными инструкциями и просьбами, насчет всевозможных справок, анкет, фотографий… Где-то здесь, в районе Комендантской площади, наверняка можно отыскать фотосалон, вроде бы, он даже где-то что-то такое видел… По кругу, что ли, обойти?.. Точно ведь был, где-то рядом с автобусной остановкой!
Боль в потревоженном кулаке медленно пульсировала и медленно угасала… Как здорово, что он не промахнулся! Вот бы всегда так!.. Нет, нет, нет — всегда не надо, пусть дураки дерутся, а умные и нравственно изобильные, дружище Лук, просто обязаны уметь иначе решать все свои проблемы и задачи… Мирно, размеренно, бесстрастно, с помощью интеллекта и выдержки, а отнюдь не в мордобое с негарантированным результатом… Что?.. Все правильно: идете прямо по Ильюшина и наискось через перекресток. Не за что.
Лук подсказал прохожему дорогу до торгового центра, куда и сам направлял стопы, в расчете найти фотосалон, но поднял взор и увидел вывеску прямо перед носом: «Срочное фото. Все виды документов. Художественная съемка.» А часы работы у них… — ежедневно, с 11 по 21. Подходит. Лук поднялся по ступенькам и вошел в открытые двери, подпертые «для открытости» грубым вульгарным обломком красного кирпича, — это даже хорошо, это признак невысоких цен, впрочем, как знать, быть может, сей «Владимир Маков и сыновья» — местный микро-монополист и дерет со случайных посетителей три шкуры?
Маленький невзрачный салон угнездился в перестроенной квартире, на первом этаже панельной двенадцатиэтажки и делил это тесное помещение с магазинчиком «колониальных» товаров, скорее всего турецких и китайских, замаскированных под индийские и ацтекские и еще какие-нибудь неведомо таинственные. В магазин — налево, в фотосалон — направо.
Боль в разбитых пальцах постепенно унималась, хорошо бы сполоснуть и вытереть насухо… Наверняка в салоне есть умывальник, и если удастся поймать контакт с фотографом, войти в настроение — глядишь, и позволят руки помыть…