Владимир Благов - Психадж

Сергей и Вениамин тревожно озирались по сторонам, ощущая со всех сторон скрытую угрозу. Первым нарушил молчание сам владыка подземного царства Аид:

— Привет вам, некронавты! — приветствовал он гостей, насмешливо улыбаясь. — За чем пожаловали?

Интуитивно Сергей почувствовал, что сейчас наступило его время задавать вопросы. И он торопливо спросил:

— О, могучий Аид! До каких пор суждено нам бесцельно странствовать по нашим прошлым жизням?

— Бесцельно?! — загремел Аид. — Не-ет! Но ты ухватил главное, смертный, вы скитаетесь именно по вашим прошлым жизням. Всяк из вас, людей, однажды жил в древних Афинах, Мемфисе, Вавилоне. Память человеческой души обладает достаточной емкостью для того, чтобы вместить в себя десятки обычных воплощений, но ваше сознание, такое несовершенное, отказывается воспринимать бесконечную жизнь как ряд следующих одно за другим воплощений. Поэтому ваше глупое сознание придумало себе смерть как средство разграничения и обособления каждой прожитой вами на Земле жизни. Люди могут не заметить не только своей нечаянной смерти, но и неожиданного рождения. Нас устраивало такое положение дел, и мы с легкостью пошли на компромисс. Ну а странствовать вы будете до тех пор, пока кто-нибудь из бессмертных не решит вашу участь окончательно.

— Может, ты займешься этим, Аид? — дерзко спросил Сергей.

— Я? Не-ет… Вам еще далеко до финиша, поэтому извольте подчиняться правилам игры. Правда, вы можете перескочить через несколько уровней, но чисто случайно. Шансов на это мало.

— Некронавты, — подала голос Персефона. — Может, я смогу вам помочь? Я догадываюсь, что одному из вас непременно хочется вернуться в только что прожитую жизнь.

— Да, это я мечтаю вернуться, — воскликнул Сергей и тяжело вздохнул. — Но пока не могу. Мой спутник обещал мне свое тело, если я помогу ему найти его супругу. Но мы оба не уверены в самой возможности такого обмена.

— Обмен возможен. Только задумывался ли ты о последствиях такого обмена? Чужое имя, тело, чужие ощущения, мысли, память. Незнакомые тебе «близкие люди», обеспокоенные твоими «странными» воспоминаниями, видениями, привычками. Сможешь ли ты вести двойную жизнь, захочешь ли вообще заявить о своей подлинной сущности? Помнит ли еще тебя твоя жена, верна ли тебе, и если да, то способна ли разглядеть твою душу под маской чужого лица? Если нет, тогда зачем все?

Сергей потупился. Персефоне удалось заставить его засомневаться в правильности своего выбора. И тут инициативу неожиданно перехватил Вениамин:

— О, златая Персефона, покровительница влюбленных! Подобно Орфею спустился я в Аид, чтобы вернуть жену. Я не певец, и очень жалею об этом, но, может быть, ты сделаешь для меня то, что однажды сделала для Орфея?

— Ты же собирался остаться у нас, а тело свое обещал своему спутнику, разве не так? — удивилась Персефона, и Вениамин недоуменно пожал плечами.

— Да, как-то глупо все вышло, — сокрушенно закивал он головой. — Просто я не знаю, как мне быть дальше. Все так спонтанно получилось… Сергей, простите меня, это ведь я потащил вас в преисподнюю!

— Проехали, — буркнул Сергей и вдруг воскликнул. — Смотрите!

Откуда-то сверху, из-под теряющегося в темноте свода, камнем упала не то птица, не то горгона. Ее оперение металлически блеснуло, медные когти кровожадно нацелились на Вениамина. Еще мгновение, и гарпия, подхватив свою жертву, стала резко подниматься вверх. Боги равнодушно следили за ее полетом. Сергей окаменел от ужаса: на секунду ему показалось, что у гарпии было лицо Ляли.

Людмила шла по улице и ревела. Беззвучно, отрешенно, и слезы не унимались. Как будто она хотела выплакать все до последней слезинки. На нее обращали внимание, оглядывались. Она же никого и ничего вокруг не замечала. Куда она шла? Куда глаза глядели. Долго бесцельно стояла на остановке трамвая, не понимая, что она здесь делает и куда собирается ехать. Наконец она поняла, что сейчас ей просто необходимо с кем-нибудь поговорить, излить, как говорится, душу. Веруня, — подруга еще с юности, — жила в пяти минутах езды, и Людмила, не раздумывая более, поехала к ней. Сама три года как вдова, Веруня жила одна в двухкомнатной квартире. Сын, лейтенант-пограничник, служил на Дальнем Востоке, письма писал редко, неохотно. Если бы не работа, говорила Веруня, давно бы свихнулась. А работала она в школе завучем, вдобавок преподавала английский. Свободного времени выдавалось мало, но Веруня не огорчалась, а наоборот — уверяла, что в этом-то и спасенье — как можно меньше думать о личном.

Людмила представила себе образ подруги — стройной энергичной шатенки с безупречной прической, с вечно улыбающимися глазами. В юности Вера была неутомимой выдумщицей, заводилой во всех начинаниях, лидером, находящим выход из любой критической ситуации. Такой она осталась на всю жизнь. Именно поэтому Людмила спешила к Веруне: только она одна сейчас поможет и поддержит.

К счастью, Вера была дома: с утра пекла пироги. Открыла дверь, — нос в муке, — изобразила радостное удивление, кивком головы и энергичным жестом пригласила в комнату, а потом уже удивилась по-настоящему.

— Э, подруга, тебя кто обидел?! Люд, ты что?

Вместо ответа Людмила упала в объятия Веруни и, рыдая, выдохнула:

— Сергей умер.

У Веры глаза полезли на лоб. Не зная, что говорить, что делать, она стояла в прихожей и просто гладила подругу по голове, успокаивая, как испуганную чем-то дошкольницу. Потом Вера ногой захлопнула дверь, отвела Люду на кухню и усадила на стул.

— Тебе нужно успокоиться и все мне рассказать, — сказала она, быстро сгребая со стола грязную посуду, стирая муку и убирая тесто в пакет. — Ну их на фиг, эти пироги! На вот, выпей минералки, — предложила она, наливая стакан.

Хлюпая носом и прерывисто дыша, Люда стала размазывать по лицу слезы.

— Выпей! — приказала Вера. — А потом мы с тобой умоемся и все-все расскажем.

— Верунь, у тебя водка есть? — успокаиваясь, спросила Люда.

— Нет, милая, спиваться мы не будем. Только минералка.

Людмила послушно выпила стакан воды, потом сходила в ванную, умылась и, вернувшись, села рассказывать.

— Это, значит, ты прямо из больницы — ко мне? — спросила Вера, выслушав подругу.

— Угу, — сопя, кивнула Людмила.

— Дочь знает?

— Я не знаю, как ей сообщить, — вздохнула Люда. — Тем более, собирались сегодня с Сергеем к ним на годовщину свадьбы. Наташка будет ждать.

— Как у нее мужа зовут? — решительно поднялась Вера. — Боря, кажется? Попробую с ним по-мужски поговорить. Как он, тактичный, или не очень?