Мушинский Олег - Рекламный трюк

– Да мы, собственно, и не знакомы, – ответил Антон.

– Прошу прощения, я тогда не успел представиться. Да вы заходите, заходите…

Так сумбурно все получилось. Вы уж извините, что я так поспешно ушел… Вот сюда, пожалуйста… И позвольте мне все-таки представиться: отец Никодим.

– Чей отец? – спросил Антон.

– Ну, вообще, – несколько растерялся отец Никодим.

Антон усмехнулся и махнул рукой. В конце концов, каждый рекламирует те достижения, в которых преуспел. Тем более, что, похоже, больше хвастаться отцу Никодиму было нечем.

Внутри гаража было чисто, но бедно. Пол земляной, стены аккуратно оклеены обрывками дешевых обоев, закопченный потолок. Источник копоти – небольшая металлическая печка – тихонько потрескивала в углу, а чайник со свернутым носиком фыркал в ответ. Стол, пара пластиковых стульев, рассохшийся шкаф. В дальнем углу, наполовину загороженный тонкой фанерной перегородкой, виднелся топчан, накрытый простынями. Над столом перекошенным вороном нависал воздухоочиститель. Отец Никодим, проходя мимо, щелкнул переключателем.

Очиститель пару раз фыркнул, словно откашлялся, и деловито задребезжал.

– Ну вот, пять минут – и можете спокойно снять маски. Присаживайтесь, – пригласил отец Никодим, подставляя стулья к столу. – Сейчас чайничек закипит, и чайку попьем.

– А вы как же? – спросила Елена.

– Я? – отец Никодим огляделся. – А я вот на ведре неплохо устроюсь.

Откуда-то на свет появилось черное десятилитровое ведро. Отец Никодим перевернул его и уселся, оказавшись подбородком вровень со столешницей.

– Ну вот, как раз мой размер, – довольно заявил он. – Ведро это я для мусора завел, да вот выкидывать давно уже нечего, что ж ему без дела-то стоять.

– Ваш книжный бизнес не так успешен, как хотелось бы? – сочувственно спросил Антон.

– Можно и так сказать, – усмехнулся старый проповедник. – Люди, увы, склонны гнаться за сиюминутным, забывая о вечном. Мудрость минувших поколений сегодня не в чести.

– Так вы специализируетесь на старинных книгах?! – удивленно воскликнул Антон. – А еще говорят, что это коммивояжеры не ищут легких путей.

– Ну, современные тридцатитомные романы о страданиях секс-дивы, которая умом и телом делает карьеру в обреченной на крах финансовой корпорации, меня совсем не привлекают. Я их не читаю и не понимаю, так что я могу сказать о них людям?

Антон с пониманием кивнул. Наплевательское отношение к предмету своего бизнеса – один из вернейших путей к разорению. Это – аксиоматика любого дела. Потребитель ведь всегда чувствует отношение бизнесмена к продвигаемому на рынок товару (кто не чувствует – проверит по сканнеру), и непременно учтет это при совершении сделки. В лучшем случае, собьет цену, в худшем – предпочтет продукцию конкурента.

В таком сложном бизнесе, как книготорговля, это особенно чревато. Можно даже сказать, в таком сложнейшем бизнесе… Видео и голография отобрали у книг большую часть потребителей. Конечно, конкуренция бизнесу только на пользу, а низкая себестоимость печатного слова оставляла оборотистому предпринимателю пространство для маневра, но лицензирование текстов и сложности патентования создавали на этом пространстве такие преграды, что за книготорговлю брались только настоящие энтузиасты. Достаточно вспомнить хотя бы знаменитого писателя-предпринимателя Грифова, который написал за неполные десять лет творческой карьеры дюжину полновесных сорокатомных сериалов и покончил с собой, не сумев купить на аукционе полное собрание своих сочинений в платиновой обложке.

– А что не так в старинных книгах? – удивилась Елена. – Я, вообще-то, никаких не читаю, но мне любопытно. Вроде как антиквариат неизменно в моде.

– Ну, антиквариат – это когда поставил за стекло на полку, и пару раз перед друзьями похвастался. А книги – их читать надо.

– А читать там можно далеко не все, – добавил Антон.

– Это как?

– Видите ли, Елена, – пустился в объяснения проповедник. – В старых книгах много хорошего написано. Но написано это, увы, теми словами, которые автору в голову пришли, а не теми, которые рекомендованы словарем политкорректных слов и выражений. А закон, как там бишь его…

– Закон о правильном словоупотреблении в письменных документах, – подсказал Антон.

– Вот-вот, он самый, он обратную силу имеет. Авторов, понятное дело, с того света уже не достать, а вот обладателю неправильной книги штраф вкатают за милую душу. А если вдобавок в книге есть слова, зарегистрированные как товарные знаки?

За каждое прочтение – пошлина.

– Большая?

– Для моего кармана – да.

Чайник призывно зафырчал, прерывая разговор. Проповедник вскочил и опять засуетился. Достал откуда-то три пластиковых кружки, налил кипятку, точным наработанным движением всыпал в каждую по щепотке вкусоформирователя, красителя и ароматизатора чая. Воздухоочиститель уже с минуту добродушно подмигивал зеленым, и Антон медленно стянул маску. Елена с некоторой опаской последовала его примеру, вдохнула, смешно наморщила носик.

– Уже можно дышать, можно, – заверил их отец Никодим. – Здесь, в общем-то везде без маски дышать можно, когда завод на юге не работает. Ну, то есть, если, конечно, привычка есть.

– Эта привычка выльется в болезнь легких, – фыркнул Антон.

Елена стянула с рук перчатки и двумя руками придвинула к себе чашку. Ладошки у нее были маленькие, пальцы – длинные и тонкие. Лак на ногтях был в модном стиле трехмерного голубого тумана, из глубин которого постоянно всплывали золотистые огоньки. Их игра привлекала и завораживала – психотехник, делавший маникюр, был настоящим мастером своего дела. Датчик обратного контроля осторожно подмигнул, предупреждая хозяина о начале чарующего воздействия, но в данном конкретном случае Антон ничего не имел против. Упрятанная глубоко в подсознании пси-программа защитит его от любого зомбирования. Не слишком законно: все-таки программы психокоррекции ставят потребителей в не равное положение, зато очень практично.

И с учением согласуется: "тот, кто хочет быть первым, должен уметь выбирать, а не соглашаться". Общество должно равняться на самых успешных потребителей. Тех, кто раз за разом обходит конкурентов и первым урывает самый жирный кусок. Тех, кому благоволит Маммона.

К Антону он явно благоволил. Денег, конечно, жалко, слов нет. Но сидящая рядом красавица, что как бы невзначай касалась его коленом, с лихвой компенсировала недополученную прибыль. Датчик обратного контроля опять подмигнул, Антон его снова проигнорировал. Он был очарован Еленой задолго до того, как в борьбу за любовь вступили высокие технологии. Дальнейшее воздействие, в принципе, существенных изменений уже не вносило, но, зафиксированное компьютером, значительно понижало риск получить в ответ на неосторожный взгляд иск о сексуальном домогательстве. Будь они не в трущобной хибаре, а в экранированной VIP-кабинке приличного ресторана – этот стол уже стал бы полем отнюдь не виртуального поединка… Но всему свое время.