Александр Абердин - Летящие по струнам - скользящие по граням

- Научи, сынок! Я же специально за собой не слежу, чтобы ей не было так больно от того, что она быстрей меня старится.

Разговор об этом мы продолжили уже за столом, прогнав из столовой всю дворовую челядь. Меланхолично поедая куриные грудки и яйца без соли, я прочитал своей маменьке довольно продолжительную лекцию о природе самоконтроля и способах управления организмом, всё время ссылаясь на опыт наших великих предков. Умница Матвей то и дело подсказывал мне их имена и то, чем они когда-то отличались. После пробежки и особенно того, что я продержался под водой четверть часа, собрав при этом со дна сотню раков для папаши, Матвей-младший пребывал в полном восторге. Ещё бы, ведь это же был он, хотя его тело и проделывало всё под моим управление. Учить маменьку правильному дыханию, как основе самоконтроля, я начал прямо за столом, объяснив, что ни одно из человеческих занятий ему не помеха. Батюшка, естественно, учился технике дыхания вместе с ней. В общем теперь я мог спокойно вытворять всё, что угодно, а потому уже ближе к вечеру занялся настоящим делом.

За домом, длиной в шестьдесят метров, имеющим серповидную в плане форму, имелась большая лужайка для игр. Внимательно осмотрев её, я отправился на хозяйственный двор и принялся переносить туда всё необходимое для строительства тренировочной площадки: заступ, кирку, лом, молот, молоток, пилу, длинные гвозди и ошкуренные брёвна. Папаша тут же пришел туда и поинтересовался у меня:

- Мотя, ты что это затеял?

Хорошо, что я к тому времени успел немного покопаться в памяти Матвея-младшего, большого любителя чтения. Улыбнувшись и вежливо склонив голову, я ответил:

- Батюшка, я хочу построить точно такую же площадку для тренировок, какую Викула Никитич видел в далёком Китае, когда возвращался от берегов студёного моря. Я про неё читал в его путеведной рукописи, но раньше всё никак не мог понять, что там к чему, а теперь мне ясно стало, как её нужно сладить.

Нет, всё-таки мне в папаши достался типичный аристократ, так как он, не моргнув глазом, сказал:

- Мотя, ну так объясни всё управляющему и дворовые тебе всё сладят. Они и так по полдня от безделья маются.

- Нет, батюшка, негоже воину то, что он сам должен для себя готовить, дворовому люду поручать. У него и без того забот хватает. Я сам всё сделаю. Руки же у меня не из задницы растут.

Папаша мой рассмеялся и довольным голосом сказал:

- Вот таким ты мне, сын, особенно нравишься. Даже твои старшие братья так не говорили. Для них ратное колдовское дело главная работа, а всё остальное они слугам поручают.

На следующий день, перед завтраком, я сделал двадцать кругов вокруг пруда, потом переплыл его раз пятнадцать на одном дыхании и отправился завтракать. Снова я трескал одни только куриные грудки, все ножки и остальные части кур оставались челяди, и варёные белки. Правда, на обед я заказал ещё и хлебцев из овса и дроблёных лесных орехов. После завтрака я целый час занимался с маменькой и батюшкой, а потом отправился на лужайку и до самого обеда проливал семь потов, копая ямки, выставляя по отвесу брёвна и делая примитивные спортивные снаряды. После обеда я снова занимался с родителями, а потом отправился в кузницу где принялся заказывать нашему кузнецу, он, к счастью, оказался матёрым кузнецом, спортивное железо, а заодно попросил его выковать для меня две тяжелые шашки, пустотелый стальной боевой шест и кое-какие восточные штучки.

Все остальные члены моей команды также благополучно проникли на территорию Земли Магии и успешно на ней закрепились. Через своих операторов мы общались как минимум раз в сутки и потому знали, как идут друг у друга дела. Пока что никаких причин для беспокойства не имелось ни у кого, вот только в колдуны были посвящены только я, Игорь, Борис и Джонни. В Западной Европе с этим делом было довольно туго. Магическое преображение стоило дорого, но что хуже всего, требовалось довольно долго, не менее полугода, ждать своей очереди. Хотя в Шотландии с этим всё обстояло немного проще, друиды ведь те же самые колдуны, Элен предстояло стать посвящённой в друиды только через три месяца. Зато я хотя и начал с самой неудобной стартовой позиции, уже через два месяца обогнал всех и намного, так как мне очень повезло с предками, с папашей и особенно с колдуном Максимом Синеусом, умнейшим человеком с очень большими познаниями в колдовстве и ещё большей библиотекой, в которой имелось масса античных и современных книг как раз именно по магии, которые я просто проглатывал. Моё утро начиналось с того, что облачившись в серое кимоно из некрашеного холста и обув на ноги тапочки из воловьей кожи, повесив через плечо кожаную сумку с книгами и вооружившись дубовым боевым посохом, я во весь опор мчался к колдуну.

Дед Максим недоумевал, как это я умудряюсь не просто прочитать за вечер парочку фолиантов, но и чуть ли не вызубрить их наизусть, хотя по большому счёту сугубо магических знаний в них было немного. Зато в них я находил очень много мудрейших высказываний, касающихся самых различных сторон жизни. Да, в этом плане Земля Магии здорово обогнала Землю Науки, но мало преуспела в элементарном человеколюбии. Ну, тут я пока что ничего не мог поделать, зато от бывшего неуклюжего рохли, толстяка и увальня ничего не осталось. Я носился по всему поместью, как буря, и даже маменьку заставил делать по утрам физические упражнения в специальном гимнастическом зале и бегать, пока что трусцой, но зато по целому часу. Она с невероятным упорством готовилась к тому, чтобы выпить колдовское зелье. К тому же самому я подстрекал и всех дворовых, а потому уже через месяц вместе со мной на спортивной площадке тренировался не только отец, но многие дворовые мужики и парни.

Более того, наш с Мотькой дядюшка Антон Василич, приехав к нам в гости разок и посмотрев на то, что мы вытворяем, через два дня уехал, тихонько ругаясь, а через полторы недели приехал на трёх каретах и двух подводах и поселился в имении своего младшего брата, чтобы учиться у его сына. Маменька Софья Петровна, которая часто приходила посмотреть на нас, тоже загорелась такими занятиями и велела нашему управляющему, Ивану Никодимовичу, построить большой гимнастический зал для женщин и девиц с точно такими спортивными снарядами, только более изящными. Две мои сестрицы, Настасья и Ольга, которые две недели назад приехали от нашей тётушки из Тулы, глядя на меня, последыша, тоже загорелись желанием стать колдуньями, чтобы не стариться. Колдовать обеих можно было заставить только дрыном, но этим пусть их будущие мужья занимаются, решили мы с Матюхой. Нам и своих собственных забот вполне хватало. Матвей-младший же всецело отдался во власть того потока, который понёс его по жизни, сиречь меня, и мы с ним даже никогда не спорили и лишь дважды в сутки общались по полчаса - перед сном и едва проснувшись. Он честно признался мне однажды, что даже думать стал вместе со мной в унисон и ничто в нём уже не вызывало страха или возражения.