Том Пардом - Журнал «Если» №07 2010

— Ага, забавно.

Чак постучал босой ногой по ящику с образцами.

— Как ты думаешь, что это такое?

— Розовый коралл.

— Однако значение может иметь даже нечто настолько простое, как коралл, верно? Но это никакой не коралл. Не с такими гранями. Кто-то сделал этот предмет.

— Или этот предмет был кем-то, — предположил Джо. — Возможно, телом кристаллического разумного существа.

— Опять ты со своими научно-фантастическими идеями. — Чак прикрыл глаза. — Я знаю только одно: если об этом предмете вырвется хотя бы слово, на Земле уйма людей надует в штаны.

Джо не стал информировать Чака о том, что, увидев коралл, сам налил в памперс от радости.

Третий выход на поверхность Луны прошел столь же рутинно, как и все остальные. Несколько часов спустя, закупорившись в «Следопыте», они включили взлетную ступень и начали путешествие домой.

Состыковавшись с «Конестогой», они переправили в корабль образцы и оборудование, и Джо вплыл в лунный модуль, чтобы бросить на него последний взгляд перед отстрелом взлетной ступени.

Общая тяжесть полета, тренировок, тайны, всей жизни обрушилась на него. Он зарыдал.

— Джо, с тобой все в порядке? — Дон Берринджер, пилот командного модуля, сквозь люк смотрел на него, согнутого пополам, плывущего в воздухе, сотрясаемого рыданиями.

— Заткнись, Дон. — Чак тоже видел происходящее… и осторожно прикрыл крышку люка.

Через пять минут Джо успокоился. Он завершил положенные проверки, сложил в модуле пакеты с фекалиями, которые Берринджер накопил за три дня пребывания в орбитальном уединении, позволил себе последний взгляд из треугольного окна «Следопыта» на скользящий под ними унылый лунный ландшафт.

Чак вплыл в модуль, закрыв за собой крышку люка:

— Готов сплясать?

— Ага. — Джо заметил пакет с образцами в руке Чака. — Что это у тебя?

— А как ты думаешь?

— И зачем ты принес его сюда?

— Хочется оставить его здесь. Отправить в путешествие вокруг Солнца на ближайшие десять тысяч лет.

После отделения от «Конестоги» «Следопыт» должен был выйти на гелиоцентрическую орбиту.

Джо по-прежнему пребывал в режиме покорности:

— Второй экземпляр, будьте добры.

Чак снова рассмеялся:

— Не могу тебе его предоставить. Но не хочу широко транслировать новость. Пока. Как нас учили во всех инструкциях: если сомневаешься, ничего не предпринимай. И скажу тебе откровенно, дружище, я действительно не знаю, что с этим делать.

— Тогда лучше переложи его в коробку с личными вещами. — В этих ящиках астронавты держали семейные реликвии, почтовые открытки и памятные медали.

Чак подмигнул и прищелкнул языком в знак высшего одобрения. На сем обсуждение и закончилось.

Хороший Парень, Флойд Брэшир, умер от рака простаты в 2019 году.

Ящик с личными вещами принес и кое-какие проблемы. Послеполетная проверка включала взвешивание, показавшее, по терминологии НАСА, «значительное расхождение», которое Чак уладил, убедив проводивших взвешивание сотрудников в том, что поместил туда в качестве сувенира свои лунные перчатки.

— Не выбрасывать же за борт, сами понимаете…

Затем он повернулся и отправился с положенным отчетом в кабинет Джеба. Каким-то образом Чаку и Джо удалось выйти из центра с так и не открытыми личными ящиками.

Возник еще один вопрос во время послеполетного отчета. Геолог из Юты зазвал недавних луноходцев на кофеек и спросил:

— Кстати, ребята, а не случилось ли вам съездить к этим холмам в БСО?

— Боже, Ник, мне так жаль. Во время первой паузы связи мы были футах в десяти от этой пакости. Мы заглянули в щель — так, Джо?

— Именно, Чак.

— Прямо в устье расщелины. Однако почва под ногами показалась нам слишком рыхлой, а стенки тесноватыми и зубастыми, если вы понимаете, о чем я. — Тут Чак понизил голос и наклонился поближе к геологу, — Я испугался, что свалюсь мордой вперед и разорву костюмчик. Не стоило производить на пятьдесят миллионов людей подобное впечатление.

Ни один из этих ученых сухарей, никогда не покидавших Земли, в подобной ситуации не стал бы сомневаться в мнении астронавта — во всяком случае открыто.

Вот так и завершилось расследование.

Но не дискуссия.

Пять лет спустя, когда Джо впервые посетил Хьюстон в качестве гражданского лица для прохождения ежегодного медицинского обследования, ему сказали в клинике, что Чак только что прошел положенные процедуры. Естественным образом Чак должен был оказаться в Хьюстоне примерно в то же время, ведь точкой отсчета для медиков являлся этот самый общий день рождения. Как ни странно, Чак оставил для него записку: «Встречаемся завтра в оперативном отделе в 08:00 утра».

Оперативный отдел вместе со всем воздушным флотом НАСА находился на базе ВВС «Эллингтон», расположенной в пяти милях от медицинского комплекса. Каким-то образом Чак уговорил тамошнее начальство предоставить им с Джо Т-38 для воздушной прогулки.

Только когда они оказались в воздухе, пробиваясь сквозь облака подступавшего с Мексиканского залива шторма, Чак нарушил обыкновенное для себя радиомолчание:

— Пятьсот миллионов лет.

— Чего?

— Пятьсот миллионов лет тому розовому кораллу, который мы обнаружили в котловине Эйткен. Загадочному объекту, который мы с тобой нашли на Луне и продержали столько лет в тайне. Ему пятьсот миллионов лет.

— Не слишком большая древность по лунным стандартам. По последним сведениям старушке четыре миллиарда лет. Или… пять.

— Джо, этот коралл с Земли.

Благодаря многочисленным связям и обходным ходам Чак сумел испытать образцы в трех разных организациях. Возраст, состав, датировка — все испытания дали один результат: подобный материал можно было найти на дне земного моря пятьсот миллионов лет назад.

Сама информация эта ничего не изменила — Альфа и Омега как и прежде хранили молчание, — однако дала ход дискуссиям между Апостолами. За последовавшие три десятка лет собственными усилиями и в беседах с Визионером, Акулой и Пилотом, Джо сумел разработать концептуальную модель созданий, способных оставить розовый коралл в котловине Эйткен.

По меньшей мере амфибии, возможно, даже чисто водные существа.

Земля за пять сотен миллионов лет до Христа — эта вот сине-белая сфера, которую видишь с Луны, — была совершенно неузнаваемой: континенты на ней теснились друг к другу, образуя суперконтинент Гондвану. Нынешняя Антарктика была свободна от льдов, и возможно, даже являлась родиной этих существ.