Олег Рой - Числа зверя и человека

Но как?! Да еще и по всему миру? Не колдуны же они, в самом-то деле.

Я попытался уснуть, но сон упорно не шел. В голове, как в виртуальном калейдоскопе, крутились обрывки мыслей и событий. Почему-то вдруг вспомнился неприметный человек с внимательным взглядом, которого я в последнее время встречал возле лабораторного корпуса. Проходя мимо, неприметный искоса поглядывал на меня. Что за чушь лезет мне в голову! Надо уснуть, уснуть, уснуть…

Когда на меня навалилась наконец вязкая дремота, я так же безотчетно вспомнил, что никак не могу дозвониться до Макса… и провалился в тяжелый сон.

Там, естественно, присутствовали и Ройзельман, и комета. Ройзельман безмятежно курил трубку, совсем такую же, как у Алекса, и, указывая на комету, напевал:

И в этот же миг комета над его головой превращалась в огромный красочный фейерверк. Кстати, зрелище этого грандиозного фейерверка я видел только в записи – когда он фонтанировал над городом, нам на горе было не до этого…

Проснулся я почти в ужасе, хотя ничего особенно пугающего мне не «показали».

Вообще-то считается, что только темные, суеверные люди верят во сны и в приметы. Но верить – это одно, а находить в них смысл – совсем другое. Бодрствуя, мозг собирает информацию, а ночью обрабатывает все заново, включая пропущенное, комбинирует, играет с кусочками информации, как с пазлом, и возвращает нам результат этой работы в форме сна. В конце концов, Менделеев увидел во сне свою таблицу (над которой безуспешно трудился предыдущие несколько лет), а Кеккуле – формулу бензольного кольца.

То есть процент толковых сновидений наверняка невысок, но…

Но все-таки… Ройзельман, комета, звезда Полынь… почему Полынь?

Причем это выражение казалось мне знакомым.

Вот интересно, как люди искали такие смутно знакомые выражения лет сто назад, когда у них не было интернета с его поисковиками и онлайн-справочниками?

Интернет не подвел. А вот яичницу я едва не сжег.

«Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки»[11].

Отогнав нахлынувший ужас, я задумался. Что это может значить – что-то содержится в воде? И о каких еще осколках говорил Ройзельман в моем сне?

А не слишком ли я доверяю какому-то смутному случайному сну?

Но и выкинуть его из головы было выше моих сил. Вот поговорить бы с кем-нибудь… Нет, не с Алексом, разумеется, он меня просто на смех поднимет. Но тогда с кем? И тут меня осенило. Отец Александр! Ну конечно! Мобильного у него не было, но я могу ведь позвонить в усадьбу Алекса.

Бесполезно.

Да что же за напасть такая! У всех все выключено. Кажется, именно эту мысль и именно этими словами я уже про себя проговаривал…

И вот тут-то я вспомнил наконец о своем обещании Рите.

Вот только номера телефона Марии я не знал, поэтому, вспомнив, что они живут вместе, для начала набрал их домашний номер. Ответила мне Мария, но, увы, только записью на автоответчике. Я оставил сообщение – что Рита ждет ее в больнице, а предварительно нужно связаться со мной, но на этом не успокоился. Подумаешь, не знаю номер мобильного, рабочий-то телефон установить довольно просто. Что называется, интернет в помощь. Ну вот, пожалуйста: Мария преподает в приюте святой Сесилии. Отчего-то – я ведь и сам приютский – это показалось хорошей приметой, даже на сердце потеплело.

Но примета не сработала. Пять дней назад Мария, позвонив вечером в приют, попросила отпуск «по семейным обстоятельствам». Директор знала, что сестра Марии попала в аварию, и не возражала.

– Она, когда торопилась в больницу, даже, представьте, мобильник на работе забыла, – зачем-то сообщила директриса.

– А вам никто не звонил, не спрашивал ее? – поинтересовался я.

– Нет, с тех пор никто не звонил, – уверенно ответила она. Я поблагодарил за помощь и отключился.

Интересно. И где она пропадает уже пять дней, раз у Риты не появлялась? Ну, по крайней мере до вчерашнего вечера. Может, уже объявилась?

Но и Ритин врач ничего о Марии не знал.

– Нет, кроме вас, никаких посетителей не было, – ответил он довольно раздраженно. – И сейчас у нее никого нет. – Он помолчал и зачем-то добавил. – Она быстро восстанавливается, но вот амнезия, боюсь, у нее останется навсегда. Так нередко бывает при травмах головы. Впрочем, утрачены воспоминания всего о нескольких днях, это вряд ли серьезно. Потому очень прошу вас, не старайтесь помочь ей восстановить память, чтобы не спровоцировать нежелательные осложнения.

Час от часу не легче. Выходит, Мария и впрямь куда-то пропала. И как раз пять дней назад. Мне припомнились рассказы Риты об охотниках за женщинами, и я похолодел.

Но тут меня буквально озарило. Ведь с какого-то же телефона Мария звонила в приют? Да, могла позвонить из дома, могла одолжить телефон у прохожего – а если нет? Если, к примеру, она звонила из автомата, этот автомат где-то да стоит – ниточка слабая, но хоть какая-то. И у меня как раз была возможность за нее потянуть. От одного из приютских однокашников, посвятившего себя системам телефонной связи, я когда-то заполучил список закрытых (то есть внутрислужебных) номеров городской телефонной сети. Ну а уж сочинить внушающую доверие легенду – не фокус.

И я позвонил в районную АТС, обслуживавшую телефоны приюта.

– Добрый день, я ваш бывший коллега, – соврал я. – Вы мне не поможете? По личному вопросу?

– Ну чего там… – голос невидимого «коллеги» отчетливо выдавал дремучее похмелье. Что ж, тем лучше, в таком состоянии люди более покладисты, да и любопытство у них падает до нуля.

– Тут дело такое, – я изобразил смущение. – Кажись, моя девочка решила налево гульнуть. Сами знаете, после кометы куда как проще стало, залететь-то не боятся уже.

– Не говорите, – ответил мой томящийся собеседник. – Бабы как с цепи сорвались. Да это еще полбеды… Моя, вон, руку себе хочет оттяпать. Ребенка, понимаешь, хочет. Я бы и не спорил, но где бабок-то взять? И так на двух работах кручусь, по квартире еще шесть лет ипотеки.