Сергей Волков - Анабиоз. Марш мародеров

— Ну, Энка! Стреляй! — отчаянный крик Ника перекрывает лай.

Эн на мгновение зажмуривается, поднимает лук, прицеливается прямо в скопище беснующихся псов и…

Я никогда не стреляла в живое существо. Даже в птицу, даже в бабочку. А тут собаки, настоящие, живые, лохматые. Раньше, наверное, это были бы добродушные дворняги, которых так любят подкармливать сердобольные старушки и малышня во дворах. Но теперь они стали дикими зверями, способными растерзать человека за считанные секунды. И всё же, всё же…

Я никогда не стреляла в живое существо!

И только когда ворота начали рушиться, и Ник повис над сплошным месивом из оскаленных пастей и безумных, налитых кровью глаз, я решилась.

Первые десять стрел я высадила, вообще не целясь. Просто стреляла на скорость, быстро-быстро. И почти все стрелы попали в цель — сквозь лай прорезались вой, скулеж и несколько псов с торчащими из спин древками, пятная кровью землю, бросились врассыпную.

Мне стало дурно. Руки ослабели, к горлу подкатил тугой комок. Перед глазами все плыло. Стая распалась на группы, которые закружились вокруг ворот, словно в хороводе. Тут уже пришлось выцеливать, брать упреждение. Поначалу все было плохо — я мазала, раз за разом. Но стрелы отвлекли собак, и Ник, слава Богу, кое-как сумел перебраться со сломанной створки на забор. Они с Халом сидели там вдвоем и что-то кричали мне. А чего кричать, я и так все знаю и понимаю.

Просто надо успокоиться. Представить, что это соревнования. Нет, даже не соревнования, там мишени неподвижные, а ролевка. Обычная игра, после которой проводятся состязания среди лучников. Стрельба по движущийся мишени «бегущий орк». У нас в клубе парни сделали такой фанерный щит на колесиках, его нужно было тянуть за веревку.

Стрела, кольцо, замок, натяг, выстрел! Вот так, вот так. Молодец, Наталья Николаева, город Иркутск. И еще раз молодец! Прямо в шею попала.

Клуб… Кажется, это было в прошлой жизни. Или вообще никогда не было, просто приснилось. В тусовке ролевиков у меня красивый ник — Нириэль. Я эльфийская дева-воительница, предводитель клана Крадущихся в ночи. Мы не убиваем понапрасну, только защищаясь или спасая союзников. На игры я всегда надеваю походный плащ, перешитый из старого бабушкиного покрывала. Плащ темно-зеленый, с красивыми муаровыми разводами. Мишка Тарасов, наш гном-кузнец Строин, сделал мне застежки под серебро, чеканные, на цепочке. Красивые… С тех пор три раза на финальном балу меня признавали Королевой игры.

Стрела, кольцо, замок, натяг, выстрел! Какой живучий пес! В нем уже три стрелы, а он все прыгает. Ну, получи четвертую. Вот так, отлично!

И вот теперь Королева, дева-воительница, эльфийка Нириэль убивает собак. И щенков. Смешные, пушистые комочки внизу путаются под лапами взрослых псов, тявкают, машут тонкими хвостиками. Для них это всё — игра. И лук в моих руках тоже больше похож на игрушечный, хотя Ник и делал его по всем правилам.

Стрела, кольцо, замок, натяг, выстрел!

Но игры кончились. Окончательно я поняла это, когда мужик с автоматом потащил меня в кусты возле Цирка. Господи, как у него воняло изо рта. А потом были людоеды. И Хал с трубой в руке. И запах вареного человеческого мяса…

Стрела, кольцо, замок, натяг, выстрел!

Я больше никогда не буду эльфийской девой. Нириэль умерла, ушла за море.

Мир изменился.

Простите меня, щенки. Сегодня вам не повезло. У меня устали руки, но я буду стрелять в вас. Это закон природы. Вы соблюдали его всегда — убей, или убьют тебя. А мы, люди, ушли от этого закона, мы построили себе города и придумали множество других законов и правил, по которым жили. Теперь все закончилось. Звери, мы вернулись обратно. Встречай же, мать-природа, самое безжалостное свое творение, хищника номер один — человека разумного!

Стрела, кольцо, замок, натяг, выстрел…

Собаки начинают разбегаться, когда у Эн остается всего семь стрел. Оставив у ворот полтора десятка трупов, стая рассыпается и молча — лишь поскуливают раненые псы — покидает территорию училища.

Ник, усевшийся верхом на столбе ограды, показывает девушке оттопыренный большой палец — молодец, мол. Хал, ругаясь, спускается с соседнего столба, вытаскивает из-за пояса топор и принимается деловито добивать подранков.

Эн устало опускается на пыльный, теплый пластик крыши, аккуратно откладывает лук и закрывает глаза. Ее трясет. Трясет от физического и нервного напряжения. А еще девушке очень неприятно, что во время боя — да какого там боя, истребления! — она в какой-то момент вдруг ощутила азарт охотника, стремящегося во что бы то ни стало убить, убить, убить…

— Я сама теперь — зверь, — шепчет Эн небу и облакам. — Эксо-эксо, Кэнди.

— Спускайся, я помогу, — говорит снизу Ник.

— Да пошел ты, — одними губами отвечает девушка. — Сухожилие у него… Тренер… Гад.

Она все-таки спускается. Сама, проигнорировав помощь Ника. Хал к этому моменту уже оттаскивает трупы псов за ворота, в расползшийся, поросший лопухами кювет.

— Эх, шкуры бы снять, — качая головой, говорит он, бродя вокруг груды собачьих тел. — И мясо, блин. Это сколько же тут мяса!

— Я это… этих есть не буду… — говорит Эн и вдруг кричит, размахивая луком: — Что встали, а? Мы зачем сюда приперлись? Оружие вам надо, да?! Ну, так ищите! Давайте, ну!

— Ты чё? — не понимает Хал. — Взбесилась? Чё орешь-то, блин?

— Оставь ее. — Ник отбирает у Эн лук, с сожалением смотрит на второй, запасной, оставшийся на крыше.

Они с Халом собирают стрелы, валяющиеся повсюду, кое-как очищают наконечники тех из них, что покрыты собачьей кровью. Все это время Эн сидит на приступочке у стены КПП, закрыв глаза.

— Ну, мы готовы, — наконец произносит Ник. — Где тут у них что? Вон, желтое, с мозаикой — это что за здание?

— Главный корпус вроде. — Хал прищуривается. — Нам туда не надо, блин. Пошли влево, там у них спорткомплекс вроде, а за ним учебные корпуса.

— Караульные вышки ищите. Где караулы, там и склады, — напоминает Ник.

Но едва только они делают несколько шагов по занесенному землей плацу, как со стороны Оренбургского тракта доносятся странные звуки. Какое-то металлическое дребезжание, бренчание, позвякивание…

Звуки очень знакомые. И Ник, и Эн, и Хал слышали их в своей жизни тысячи раз, но сейчас, здесь, они кажутся невозможными, потому что относятся к прошлому, к мирному, домашнему прошлому.

— Это… — Хал прищелкивает пальцами, силясь вспомнить.

— Велосипед! — хором восклицают Ник и Эн.

— Точняк!

Друзья разворачиваются и выбегают за ворота. Они не ошиблись — по кочкам, объезжая лужи и деревца, мимо ограды училища катит самый настоящий велосипед, на котором гордо восседает тощий, высокий, сильно небритый человек в очках. Одетый в оранжевый плащ с капюшоном и тапки-вьетнамки, он походит на сумасшедшего клоуна из сюрреалистического фильма.