Александр Лукьянов - Трейлер Старика

— Всякого в Зоне навидался, — рассказывал мне впоследствии разведчик Скипидар, — но чтобы такое! В карьере у Гремячьего наткнулся на груду черного шмотья. Порыл осторожно стволом: штаны, ботинки, куртка. Здесь же вещмешок вывернутый валяется. То есть что получается — шёл бандюк, вдруг остановился посреди дороги, разделся догола и попёр дальше? Такой себе нудист с автоматом, да? Что дальше, спрашиваешь? Не подгоняй, дай чайку хлебнуть. Матерь божья коровка, даже рассказывать трудно, тошнит… В общем понял я, что его и раздели, и разделали… Всё сняли — и одёжу, и кожу. Лужа кровищи и вбитые в землю колышки по очертаниям человечьей фигуры… Нет, соображаешь, Тихоня?! Завалили лукьяновца, содрали с него татуированную шкуру и выделали! Будем надеяться, хоть пристрелили перед этим. Ну, а сама тушка уголовника… Там следов суперкотяр полным-полно, на тот раз проблем с ужином у них не было. И есть у меня глубокое подозрение, кто именно охотится за шкурками бандюков.

— А я так вообще уверен. — мрачно сказал я.

11 сентября 2007 г., 11.00.

Рашпиль оказался на редкость безучастным к происходящим бурным переменам. По-моему, он даже их и не заметил. «Мастер Золотые Руки» отказался переселяться в Стену и остался жить в Черновском «курорте». Он по-прежнему дневал и ночевал в своей мастерской внутри полуобрушенной кирпичной трубы котельной рядом со столяркой. Прежде там, в котельной, были расположены склады и арсенал «курортников», но теперь по распоряжению Борова их перемещали в Стену. Рука некого умельца синей масляной краской намалевала над дверью мастерской удачный шарж на самого Рашпиля.

Я, Бобёр и Ушастый вошли в круглое помещение внутри бывшей трубы. Всё внутри было уставлено самодельными верстаками, штабелями ящиков и коробок, на вбитых в кирпичные стены крючках висели полки с инструментами, связки гаек. Горели лампочки под самодельными жестяными коническими колпаками. Деловито пахло горячим металлом, бензином, машинным маслом и тушёнкой. Рашпиль подкреплялся прямо из открытой консервной банки. Еще две разогревались на печи.

— Здоровьичка! — пожелал за всех Ушастый. — И приятного аппетитца!

Мастер приветственно помахал самодельной латунной ложкой.

— Будете? — спросил он с набитым ртом.

— Благодарствуем, уже откушамши. — отвечал Ушастый. — Мы по делу. Глянь-ка.

Рашпиль долго рассматривал рисунок.

— Красиво. Это что за Айвазовский старался?

— Видишь ли, — начал Бобёр. — надоело по Зоне ковылять на своих двоих. Да и грузов теперь появляется столько, что на хребте в рюкзаке не упрёшь. Помнишь наш опыт с самодельной тележкой? Так вот, мы решили, что нужно сработать что-то вроде вот такой железнодорожной дрезины, только двигающейся не по рельсам, а по земле.

Рашпиль презрительно фыркнул: —Изобретатели! Она же у вас не поедет.

— За тем и пришли. — пояснил я. — Принесли совершенно безграмотный набросок, что-то вроде пожеланий, а уж тебе, как умельцу, все карты в руки.

Рашпиль отставил банку и задумался, покусывая конец карандаша.

— Во-первых, колёс должно быть не меньше шести. — решил он. — Лучше — восемь и на подвесках. Широких, прочных, но лёгких. Как у «Лунохода». Во-вторых, вот здесь и здесь надо укреплять раму. Только, в-третьих, всё это напрасно, потому что никакой силы не хватит, чтобы при помощи рычагов заставить эту штуку двигаться по рыхлой почве, да еще с грузом. Нужен двигатель. И не простой, а мощный.

— Предусмотрен. — успокоил Ушастый. — Смотри, тут — сидение для титана. Он-то и будет ворочать рычагами.

— Во как? — без особого удивления сказал Рашпиль. — Тогда ладно. Подумаем. К вечеру вычертим.

— А сделать такое сможешь? В одном экземпляре, но чтобы идеально.

— Отчего нет? Кстати, Боров грозился из-за Стены заказать новые станки: сверлильный, токарный и фрезеровочный. И сварочный аппарат бы ещё… И резцов. И…

— Раз обещал, значит, сделает, это же Боров.

— Ну тогда — вообще никаких проблем. — пожал плечами Рашпиль. — А ещё сталь нужна. Хорошо бы — рельсовая.

— Доставим.

Зона

Лукьяновский вольер титанов,

9 часов 23 сентября 2047 г.

Погонщик Лопотуй наблюдал за тем, как титан № 107, облачённый в ярко синюю робу (с утра было прохладно) завершает уборку в камере трансформации. Большая швабра так и мелькала в могучих лапищах. Титан согнал мыльную воду в сток, перевернул железную бочку с чистой водой и еще раз промыл ровный бетонный пол.

— Молодец, сто седьмой. — одобрил Лопотуй. — Вытаскивай бочку и иди на кормёжку.

Чудодейственное слово «кормежка» заставило старательного великана ускориться. Он поставил перевёрнутую бочку под навес и, потешно переваливаясь на коротеньких ногах, устремился в сторону стойл.

— Э, погоди, — окликнул погонщик, — а морковки разве не хочешь? Полагается премия!

Титан круто развернулся на полпути и подковылял к Лопотую. Тот протянул трёхметровой громадине коробку с мытой морковью. Титан издал утробное урчание и торопливо захрустел вожделенным лакомством.

— Вот теперь можешь идти на завтрак.

Проводив титана взглядом, Лопотуй вздохнул. Недавно в Лукьяновском вольере произошло чрезвычайное происшествие. Четыре оставленных без присмотра молодых титана случайно оказались на складе у ящиков с овсяной крупой. Будь трансформаты постарше, дисциплина и дрессировка взяли бы верх, они не поддались бы искушению и не заработали тягчайшего несварения желудка. Но, увы, невоздержанных обжор не удалось вовремя заметить и спасти. Их тела отправили на переработку в репликатор, так что теперь предстояло пополнить ряды «живых тракторов» Зоны.

— Лопотуй, что там у тебя? — спросил из кармана комбинезона КПК голосом старшего смены.

— Всё в норме, везите клиентов.

Из-за поворота показалась дрезина. Описала полукруг по заросшему двору, въехала в камеру и остановилась. Кучер соскочил с водительского места, жестом приказал слезть со скамьи титану и оба удалились. Лопотуй приблизился к дрезине и потянул на себя синее брезентовое полотнище с большими белыми буквами «Лукьяновский вольер». Под грубой тканью оказалась объёмистая клетка, в которой сидела четвёрка смуглокожих голых и бритоголовых молодых мужчин. Один из них вцепился в толстые нержавеющей стали прутья и принялся что-то угрожающе-гортанно выкрикивать. Остальные сидели, обхватив колени и с ненавистью оглядывались вокруг.

— Во бу минь бай. — безмятежно сказал Лопотуй. — Моя-твоя не понимай. Да не волнуйтесь, смертнички, это не больно. Во всяком случае, никто после трансформации ни разу не жаловался. Приступаем к процессу. Динь жи цоу.