Сборник - Важнейшее из искусств

Правда, чемоданчик с батареей был утерян, Луарвик умер, а Олаф не подлежал восстановлению. Но оставались Ольга и Мозес. Чемпион ушел на покой, а следом за ним через некоторое время отправился и инспектор Петер Глебски. Теперь он мог посвятить себя работе с Мозесом.

Когда Глебски рассказывал об экспериментах, роботах, потрясающих воображение технологиях, с которыми ему довелось работать благодаря Мозесу, я почувствовал невольное восхищение и жалость к этому удивительному и талантливейшему человеку. Он мог бы стать ученым, величайшим ученым современности, а разделил свою судьбу на рутину рядового полицейского участка и тайную жизнь в центре сотканной им самим преступной паутины. И во всем этом он оставался исследователем. Странно было осознавать, что ему было совершенно безразлично, что станет с Мозесом, с бандитами, которые считали его своим главой, с полицейскими, для которых он был «своим парнем»… Даже семья волновала его значительно меньше, чем космос.

Все эти двадцать лет он бредил одной мечтой – кораблем. Кораблем, способным летать меж звезд. Для этого он написал книгу и финансировал проект Кревски. Для этого он привез Мозеса в долину.

Но старый брюзга обыграл самого Чемпиона. Он стравил банды Чемпиона и Симонэ… Никак не могу привыкнуть к его гангстерскому прозвищу… Именно для этого Мозес подослал ко мне Ольгу на вечеринке, чтобы позволить унылому шалуну подслушать разговор и подготовиться к атаке.

По предположениям Глебски, Мозесу не нужен был никакой передатчик. Настоящим передатчиком была сама Ольга. Именно она, перепугав до полусмерти Хинкуса и съемочную группу, передала сигнал. И он, тысячекратно усиленный станцией, был услышан кем-то, кто тем страшным утром прилетел с юга на сверкающем серебром космическом челноке.

Я ни словом не обмолвился Глебски о том, что я видел. Но он, казалось, прочитал всё по моим глазам. Никогда не забуду, как он, вцепившись в мою руку, спросил нервным, срывающимся шепотом:

– Вы видели его, Петер? Вы видели? Вы видели корабль?

Я кивнул, и он еще сильнее сжал мою кисть.

– Какой он? – с суеверным восхищением спросил он.

Я не нашелся что ответить и только пожал плечами. Когда я уходил, он все еще разочарованно качал головой и бормотал: «Уж я бы разглядел его… Разглядел… Подумать только… Уж я бы разглядел его…»

Что касается остальных… Дю Барнстокр наконец-то с почетом ушел на пенсию. Его провожали весело и пышно. Видно было, что в отделе его искренне любили и ценили как отменного полицейского. Однако, признаться, я заметил на лицах некоторых ребят и видимое облегчение от мысли, что теперь не им придется составлять старине Казику компанию за карточным столом. По протекции Казика, который так и остался для меня дю Барнстокром, я занял его место, сменив съемки в плохой рекламе на будни среднего полицейского.

Из-за деда или из-за поцелуя, подаренного мне за портьерой Ольгой Мозес, но Моник Брен, а по рождению – Ия Глебски, так и не простила меня. Она до сих пор не замужем и все время отдает съемкам, очертя голову соглашаясь на самые рискованные проекты. О своем родстве со знаменитым криминальным авторитетом она предпочитает не распространяться. И в каком-то смысле я ее понимаю.

Тело Олафа так и не нашли. Да и вряд ли найдут. Я сам перевез его останки и то, что осталось от Леля, в разрушенную станцию и как следует замаскировал вход. А вот на похороны убитых в той перестрелке киношников я не пошел, не смог.

Фильма так и не получилось. Но Мебиус Кревски не из тех, кто сдается. Сейчас он собирается снимать фильм о перестрелке возле отеля и забрасывает меня просьбами принять участие в его новом проекте, хотя бы в качестве консультанта. Но я отказываюсь.

С Роном и Хинкусом мы большие друзья. Рон работает сейчас у самого Зуркевича, а Хинкус почти весь год занят на своей ферме, но иногда мы договариваемся и на пару дней приезжаем в долину и останавливаемся в отеле, который теперь носит название «У Воскресшего Кинематографиста». Посиживаем вечерами у камина, пьем портвейн со специями, а затем мы с Роном в который уж раз рассказываем старику всю историю. Он сочувственно цокает языком и качает головой. Шумиха вокруг гангстерских разборок в долине пошла на пользу, и отель процветает по-прежнему. Кайса снова вышла замуж.

А теперь обо мне. Много-много раз во время скучных дежурств, во время одиноких прогулок и просто бессонными ночами я думал обо всем случившемся и задавал себе только один вопрос: прав я был или нет?

Возможно, Мозес действительно оказался в безвыходном положении и только так, использовав меня, всех нас как подсадную утку, он мог покинуть Землю. Возможно, люди Чемпиона подвергали его страшным, невыносимым физическим и моральным страданиям…

Но когда я думаю обо всех тех людях, которых хоронили в один день на кладбище Мюра… Всех вместе: бандитов, осветителей, лыжных инструкторов, костюмеров, старого господина Ольгерта и маленькую Кайсу… Всех тех, кто не пережил того кровавого утра… Я думаю: были бы они живы, если бы я тогда не поверил Мозесу? Если бы отказался ему помочь? Оставил все как есть?…

Да, мы не были готовы к их приходу. Не были тогда. Не готовы и сейчас. Но мне порой кажется, что и они не были готовы к встрече с нами.

И иногда мне снится по ночам хлопающая на сквозняке дверь, а за ней одинокая, прямая, внезапно обрывающаяся лыжня. Остановившаяся кукольная улыбка Ольги. И звучит в ушах у меня глухой, срывающийся шепот: «Уж я бы разглядел его… Подумать только… Уж я бы разглядел… Разглядел…»

Дорогой Эксцеленц! Позволю обратить Ваше внимание на документ, носящий название «Отель „У Погибшего Альпиниста"». При пристальном изучении данного документа мною получены выводы, которые, я полагаю, будут небезынтересны и для Вас.

Краткое содержание документа: некто Хинкус прибывает в некий горный отель с целью нахождения некоего Вельзевула, находит его и телеграфирует сообщникам. Вельзевула убивают, причем он оказывается «пришельцем» (в те времена этот термин означал представителя внеземной цивилизации). Вокруг этой простой истории в документе наверчено столько избыточных сведений, что следует однозначный вывод: документ составлен не для того, чтобы правильно осветить события, происходившие в отеле, а чтобы скрыть их значение и придать фактам иное толкование.

Здесь я прошу Вас прервать чтение моего меморандума и самому ознакомиться с текстом документа, чтобы в дальнейшем мне не пришлось излагать Вам ход событий и давать характеристики упомянутым в документе персонам.