Роберт Сильверберг - Стархэвен

— Вы и есть подопечный? — спросил он замогильным голосом.

— Да, — через силу подтвердил Мантелл. За ним шаркающей старческой походкой вошел Хармон. Зурдан и Майра остались в приемной.

— Соблаговолите прилечь на кушетку, мы должны снять психопробу, — проскрипел Полдерсон. — Доктор Хармон, аппаратура готова?

— Сейчас я проверю еще раз, — пробормотал старик. — Постарайтесь, чтобы все было как надо. Запись должна быть безупречной, совершенно безупречной.

Он прошаркал за стеллаж с аппаратурой и поколдовал немного у ящика с лекарствами. Мантелл следил за ним с нарастающим беспокойством. Но вот Хармон повернулся, подошел к Полдерсону и дружески хлопнул того по плечу.

— Сделайте все, как надо, Полдерсон. Я уверен, что вы справитесь, — сказал он с натянутой улыбкой.

Полдерсон механически кивнул. Но когда он подошел к Мантеллу, чтобы покрепче привязать пациента к кушетке, его глаза вдруг стали сонными, будто подернулись мутной поволокой.

Доктор Хармон усмехнулся и поднял руку, показав Мантеллу свою ладонь. С внутренней ее стороны, у среднего пальца виднелась крошечная ампула микрошприца. Полдерсон, так кстати занявшийся аппаратурой и услужливо подставивший старику свое плечо, получил дозу наркотика.

Мантелл взобрался на кушетку и позволил Полдерсону привязать себя. Тот водрузил ему на голову холодный колпак зонда. Хармон слонялся рядом, посмеиваясь про себя и наблюдая.

Внезапно старый доктор наклонился вперед и прошептал что-то на ухо Полдерсону. Первые несколько слов Мантелл не расслышал, уловив лишь окончание фразы:

— …смотри, чтобы данные психопробы были идентичны прежним по всем параметрам. Понимаешь? Идентичны!

Полдерсон неопределенно кивнул. Он пересек комнату, открыл опечатанный ящик и начал внимательно изучать фолиант с записью прошлой психопробы. Мантелл внимательно и настороженно следил за тем, что происходит.

Через несколько минут Полдерсон удовлетворенно кивнул, закрыл книгу и вернулся к аппаратуре.

До Мантелла, ожидавшего начала апробирования, внезапно донеслись звуки голосов:

— Бен, я уже говорила тебе… По-моему, слишком жестоко подвергать его второй раз психопробе. Он может лишиться рассудка, ты же знаешь. Он может…

Мантелл вздрогнул, услышав звук пощечины. Зурдан распахнул дверь лаборатории и проревел:

— Хармон! Я же приказал, чтобы психопробу проводил твой ассистент!

— Все так и есть! — пробурчал недовольно Хармон. — Доктор Полдерсон проводит один психопробу, а я лишь наблюдаю, как идет операция.

— Я не желаю, чтобы ты крутился поблизости от Полдерсона, от Мантелла и от аппаратуры, пока все не кончится, — рявкнул Зурдан. — Я хочу иметь совершенно независимую запись.

Хармон со вздохом ответил:

— Тогда давай подождем в твоем кабинете. Нехорошо, когда во время психопробы толчется слишком много людей.

И он с достоинством прошаркал мимо Зурдана в коридор. Зурдан последовал за ним, затворив за собой дверь. Мантелл остался наедине с Полдерсоном и его аппаратурой.

Худые пальцы Полдерсона нежно поглаживали приборную доску машины, словно лаская любимую женщину.

— Теперь вам надо расслабиться. Расслабьтесь, — произнес он тусклым от наркотика голосом. — Вы слишком возбуждены. Спокойней. Еще чуточку спокойней. Вам нельзя волноваться.

— Я и не волнуюсь, — солгал Мантелл. Он был натянут как струна. — Я спокоен, дальше некуда.

— Расслабьтесь. Вы слишком напряжены, господин Мантелл. Чересчур взволнованны. Всякая опасность абсолютно исключена. Психопроба — это научный метод, совершенно безвредный, лишь…

Трах!

Как и в первый раз, Мантелл почувствовал, что его череп будто раскололся надвое. Он закачался под ударом психопробы, цепляясь за остатки сознания, и провалился в беспамятство.

Когда он очнулся, то увидел перед собой лицо Бена Зурдана. Лицо улыбалось.

— Ну как, Джонни, выкарабкался? — сказал он несвойственным ему нежным голосом.

Мантелл неуверенно кивнул.

— Видимо, мне следует перед тобой извиниться, Мантелл, — сказал Зурдан. — Показания приборов повторились точь-в-точь. Этот патрульный плел чушь.

— Лучше помоги мне избавиться от головной боли, — проговорил Мантелл, череп которого вращался по головокружительной орбите. — Я ведь все время твердил, что никогда не был Космическим патрульным.

— Я не мог принять это на веру, Джонни. Я должен был убедиться. Понимаешь, Джонни?

— Не совсем. Но как бы то ни было, я надеюсь, ты не будешь подвергать меня проверке всякий раз, когда какой-нибудь болван вздумает плести обо мне невесть что.

Зурдан дружески рассмеялся.

— Думаю, теперь я могу довериться тебе полностью, Джонни.

— И слава богу.

Мантелл огляделся и увидел всех остальных: Полдерсона, доктора Хармона, Майру. Его голова кружилась меньше, действие психопробы проходило.

— Я виноват и перед тобой, Эрик, — сказал Зурдан, обращаясь к Хармону. — Пусть не говорят, что Бен Зурдан не берет своих слов обратно. Великий человек тоже может ошибаться. Разве не так?

Хармон улыбнулся, показав желтые зубы.

— Конечно, Бен. Ты, как всегда, прав!

Зурдан повернулся и вышел. Майра последовала за ним.

— Вы молодчина, Полдерсон, — проговорил Хармон. — Спасибо за помощь. Теперь я закончу сам, а вы можете идти.

Полдерсон удалился. Мантелл остался наедине со старым ученым.

— На этот раз мы висели на волоске, — сказал Хармон доверительным шепотом, склонившись над ним. — Хотите выпить, Мантелл?

— Не откажусь.

Чуланчик в дальнем конце лаборатории скрывал хорошо оборудованный маленький бар. Хармон набрал код двух бокалов “соур чокер”, и когда они отстоялись, подал один из них Мантеллу. Тот жадно выпил.

— Что вы имели в виду, говоря, что висели на волоске? — спросил Мантелл.

— Я имел в виду тех, кто мог жестоко поплатиться, узнай Зурдан истинные данные психопробы твоего мозга.

Мантелл изумленно заморгал глазами:

— Выходит — вы один из наших?

— Я был первым, — улыбаясь, кивнул Хармон. — Затем подключилась Майра и остальные. Если бы Зурдан увидел твою настоящую психопробу и узнал все, что тебе известно, пришлось бы плохо всем нам.

— Но как же вам удалось избежать этого?

— Я вколол Полдерсону гипнотик, пока он настраивал аппарат. Остальное было проще простого, я только приказал ему увидеть то, что нужно было увидеть. Он сделал пробу, в которой не было сказано ни слова о заговоре.