Леонид Кудрявцев - День без Смерти (сборник)

Поглощая завтрак, Раст вяло размышлял, что не так уж они и неразличимы. Вот ведь знает же он, что это его дюжина, и начальник Стад тоже знает, где его команда, а где чужая. Сейчас трапеза закончится и начнется развод, вот уже и дюжинные вышли в зал и приготовились дать утренний инструктаж…

Трапеза закончилась, и дюжины собрались кучками. Дюжинный Стад шел к своей команде, на ходу обводя взглядом ее членов, как бы пересчитывая или отыскивая кого-то.

Раста как будто по голове ударили, и он присел от внезапной слабости.

Разведка!

Ведь его вчера послали обследовать новый участок!..

Стад был уже близко. Сейчас он спросит, кому вчера давал это задание, и…

Панический ужас помрачил сознание Раста! Он бросился бежать, топча циновки и расшвыривая попадавших на пути ари. Краем глаза успел заметить, что несколько стражников отделились от стен и, пока еще ничего не предпринимая, провожают его взглядами.

Раст нырнул в первый попавшийся коридор, не понимая, куда он бежит и зачем. Знал только одно- он пропал! Погони еще не было, но через пару мгновений она начнется.

Он бежал, сломя голову, шарахаясь от стражников, распугивая каких-то робких неизвестных ему ари, сворачивая в боковые переходы, перебегая с Уровня на уровень. Он всем телом ощущал, как позади разливается волна слепящего эмоционального подъема, древнего охотничьего инстинкта. За ним гнались. Теперь уж точно.

На очередном уровне Раст напоролся на засаду из трех стражников, заметался, чудом избежал острых деревянных копий, рванулся в боковой переход прыгнул в люк, ведущий куда-то вниз, оказался в небольшом зале, из которого выходили пять коридоров, метнулся в первый попавшийся, промчался длинным, извилистым проходом, с облегчением заметил, что от стражников он оторвался, но тут же понял, что заблудился окончательно… Этой части Города он не знал.

Извилистый коридор закончился тупиком. Потрясенный, Раст бессмысленно пялился на глухую стену, не веря собственным глазам. Хэйанко был слишком рационален и функционален, чтобы допустить такое- строить никому не нужные коридоры. Этого не могло быть. Коридоры и туннели делаются, чтобы куда-то вести…

Но — стена.

Бегство окончено. Если стражники знают план этой части города, то им даже не надо продолжать погоню — достаточно подождать в том зале, пока беглец сам к ним не вернется. Ведь у него выбор невелик: остаться здесь и умереть от голода или пойти назад и — сдаться…

Раст топтался на месте, тупо озираясь. Вдруг его взгляд запнулся о странную темную линию, которая шла по шероховатой, слабо светящейся стене. Он проследил ее взором — линия образовывала большой замкнутый овал.

Какое-то время Раст напряженно разглядывал овал. “Что, если это и есть дверь?” Внутри Хэйанко дверей не было. За ненадобностью. Каждый ари твердо знал свое положение в Городе, свои уровни, свои залы и коридоры и передвигался только в отведенных ему пределах. У выходов, ведущих в особо важные части Города, стояли стражи. Но забот у них не было…

Раст, конечно, знал, что проходы из Города наружу на ночь закрываются. Но как это делается, он никогда не видел.

“Может быть, и это — думал он, — путь наружу — В крайнем случае можно будет им воспользоваться, выйти из Города и… И что? Что делать снаружи?..”

На него снова навалилась равнодушная, холодная тяжесть одиночества. Идти было некуда. Снаружи он проживет не больше одного дня: ари не может существовать вне Города и без Города. А внутри ему места тоже не было.

Темная линия внезапно расширилась и засветилась. Очерченный ею участок стены отодвинулся. В проеме, в золотистом теплом сиянии, стоял очень старый ари с необычайно большой головой.

— Входи, юноша! — послал он доброжелательный мыслеимпульс. — Хранитель памяти Знар приветствует тебя. Долго, однако, они раскачивались, прежде чем прислать мне, наконец, ученика…

— …Итак, юноша, — сказал Знар, — ты говоришь, это какая-то ошибка и тебя никто не присылал. Странно. Что-то же тебя привело ко мне?

— Это… получилось случайно… Это… долгая история.

— Вот и прекрасно. Мне спешить некуда. Сейчас я тебя угощу квилом, и ты мне расскажешь эту свою историю. Присаживайся, присаживайся…

Раст покорно присел на указанную подстилку, — оглядываясь, по сторонам. Такого помещения он сроду не видывал. Даже стены здесь светились не так, как в других частях Хэйанко. Свет был теплым, золотисто-розовым и более ярким. В комнате было множество предметов, совершенно ему незнакомых. Например, многочисленные дощечки, покрытые желобками, черточками, насечками, в расположении которых угадывалась какая-то система. Как завороженный глядел он на деревянную фигурку, изображающую… ари. Тот был как живой и казался погруженным в какие-то мысли. Только этот деревянный зри был гораздо меньше настоящего.

— Нравится? — спросил Знар, опускаясь на подстилку и выставляя перед собой две лиственные корзинки с незнакомой Расту пищей. — Это называется скульптура.

— Но… для чего она нужна? В чем ее функция?

— Ни в чем. Или, если хочешь, — доставлять удовольствие. Но угощайся, это квил.

Такой пищи Раст еще никогда не пробовал. Она таяла во рту, оставляя после себя целый букет небывалых вкусовых ощущений.

— Из чего это сделано? — спросил он.

— Из молока тласко. Особенным образом обработанного. На высших уровнях — это обычная еда. Но ты, кажется, не с этих уровней.

— Нет, я — Раст.

— Понятно… Так что же тебя привело в эту часть города?

Раст проглотил последнюю порцию квила и, помолчав немного, начал рассказывать. Поначалу он запинался, робел, но потом, увидев, что Знар его не перебивает и слушает с большим вниманием, заговорил уверенно и твердо.

— Да, — сказал Знар, когда Раст замолчал, — много историй из прошлого Хэйанко хранится здесь у меня, записанными на этих дощечках. Как часто я размышлял о былых временах, когда происходили события странные и удивительные! Но я думал, что времена великих деяний давно минули и сейчас уже нечему случаться. И уж никак я не предполагал, что сам окажусь замешан в историю, которой не грех вставить след на письменных дощечках…

Раст никак не мог взять в толк, каким это образом можно сохранять события на каких-то дощечках, но спросить побоялся.

— Хотя твоя история, — продолжал Знар, — совершенно неправдоподобна для восприятия нормального ари, но, как ни странно, я тебе верю. Последние дни я и сам ощущаю гнет какой-то необъяснимой тревоги. Я даже хотел выбраться наружу, чтобы докопаться до ее причин. Но мне нельзя покидать свой пост.