Роберт Сильверберг - Стархэвен

Мантелл громко застучал кулаками по плексигласу. Разговор прервался, и экран погас.

— Бен, — позвал он. — Послушай, Бен!

Зурдан обернулся и взглянул на него через прозрачную панель. Мантелл еще раз позвал его по имени.

— Чего тебе? — прогудел Зурдан. — Лжец, предатель! Ты умрешь вместе со всеми остальными.

— Не понимаешь ты, Бен! Я с тобой! Я на твоей стороне! Все это чудовищная ошибка. Ты должен мне поверить. Смотри! Я принес тебе личный защитный экран!

Он поднял модель экрана — незаконченную, неработающую модель.

— Я закончил ее сегодня ночью, — сказал он с отчаянием в голосе. — Я работал над ней весь вечер, ночью сделал последние проверки. Работает вполне удовлетворительно! Ты пристегнешь ее к поясу, и тогда тебя не достать никаким оружием.

— Неужто! — проревел подозрительно Зурдан. — Помнится, ты утверждал, что нужна еще неделя, чтобы ее закончить.

— Я тоже так думал. Но я работал ночами и успел закончить к сегодняшнему дню.

Зурдан с интересом уставился через толстый пластик двери, который отделял его от тех двоих в коридоре, впрочем, как и силовой барьер, который окружал его комнату. Проникнуть Мантеллу в комнату было невозможно. Но если удастся выманить Зурдана оттуда…

Он грубо схватил Майру и швырнул ее вперед. Она остановилась, протянув руки к Зурдану.

— Ее я тоже привел, — сказал Мантелл. — Она твоя. Она все объяснит сама. Между ней и мной никогда не было ничего серьезного, Бен. Выходи оттуда! Не предавай Стархевен. Не предавай все, что ты создал, все, что ты замыслил. И из-за чего все это? Ради чего?

Мантелл увидел, что слова его подействовали. Губы Зурдана задрожали, его глубоко посаженные суровые глаза забегали из стороны в строну, потерянные и смущенные.

Бедный Бен, подумал Мантелл с подлинной жалостью. Печально видеть, как такого человека водят за нос, словно малого ребенка.

Рука Зурдана потянулась к выключателю, на лице отразилась внутренняя борьба. Затем быстрым конвульсивным движением он резко опустил рубильник, уничтожив экранирующее поле, которое служило барьером вокруг комнаты. Последовало томительное ожидание. Мантелл услышал, как щелкнул замок, потом дверь медленно распахнулась.

Зурдан вышел!

Он шел нетвердо, спотыкаясь и покачиваясь, точно могучий дуб перед падением. Удивительно тихим голосом, каким говорят, чтобы не разразиться истерическим хохотом, он сказал:

— Ладно, Джонни. Давай сюда экран.

Мантелл бросил ему никчемную модель. Зурдан подхватил ее своей громадной ручищей.

— Нацепи ее на пояс, — сказал Мантелл. — Чуть ниже. Вот теперь хорошо.

Майра тихо всхлипывала за его спиной. Теперь Мантелл не испытывал страха, его охватило холодное, леденящее спокойствие. Он внимательно следил, как бережно примеряет Зурдан свое новое снаряжение.

— Иди сюда, Майра, — промурлыкал Бен. — Иди ко мне.

— Одну минуту, Бен, — Мантелл встал между Зурданом и девушкой. — Сначала давай испытаем эту штуку. Или ты не хочешь опробовать се в деле?

Глаза Зурдана вспыхнули.

— Какого черта?!

Мантелл вытащил портативный сварочный резак.

— Ты ведь мне веришь, Бен, правда?

— Само собой, Джонни. Я верю тебе. А теперь вдобавок и проверю.

Внезапно он осознал, что его обвели вокруг пальца, выманив из неприступного убежища комнаты управления. Зурдан двинулся на них с кровожадным блеском в глазах.

Мантелл выждал немного и включил газовую горелку.

Послышался шипящий звук, потом вспыхнула дуга, вырвалось яркое пламя и окатило Зурдана струей огня. Тот взвыл и отпрянул прочь, размахивая руками, будто отбиваясь. Он сделал последний тяжелый шаг, словно человек, упорно движущийся через море кипящей патоки. Он даже не успел понять, что произошло.

Раздался крик, и Бена Зурдана не стало. Он умер, пойманный в ловушку, словно громадный горный медведь.

Мантелл отвернулся от поверженного врага. На душе его было пакостно и мерзко.

— Прости, Бен, — сказал он тихо. — Ты бы никогда не понял, почему мы должны были это сделать. Тебе это не дано.

Беглый взгляд на датчики сказал Мантеллу, что защитные экраны сняты по всему Стархевену. Зурдан убрал их еще до того, как закончил разговор с командующим Космическим патрулем. Впервые за много лет неприступная планета была совершенно открыта для нападения Космического патруля.

Мантелл нажал кнопку коммуникатора и, когда оператор автоматически произнес: “Да, господин Зурдан”, — Мантелл сказал:

— Это не Зурдан. Говорит Джонни Мантелл. Соедините меня с линией, по которой шел разговор минуту назад — со Ставкой главнокомандующего Космическим патрулем на Земле. Зурдан беседовал с главнокомандующим Вайтстоном.

На установление субрадиосвязи ушло секунд десять, за это время сигналы перекинулись через серое небытие гиперпространства, нашли адресат и возвратились назад.

Засветился видеоэкран. На нем вновь возникло лицо Вайтстона.

— Флот уже в пути, Зурдан, — незамедлительно начал Космический патрульный. — Не говорите мне, что вы передумали, или что…

Он замер.

— Зурдан мертв, — быстро проговорил Мантелл. — На Стар-хевене произошло нечто вроде революции, и я ответствен за ситуацию. Меня зовут…

— Мантелл? — Внезапно перебил его главнокомандующий. — Ты жив, Мантелл? Тогда почему столько времени не давал о себе знать? Что с тобой было, парень?

Ошарашенный Мантелл во все глаза смотрел на изображение видеоэкрана. Когда он заговорил, его голос звучал, как карканье вороны:

— Что вы сказали?! Откуда вы меня знаете?

— Откуда знаю? Я сам давал тебе это задание, Мантелл. Мы перебрали всех патрульных, прежде чем остановили выбор на тебе. Ты как нельзя лучше подходил для этой роли.

Пол поплыл из-под ног Мантелла. Он сделал неверный шаг назад, нащупал то, что служило Зурдану креслом, и бессильно плюхнулся в него.

— Вы говорите, что я был в патруле?

— В четырнадцатом взводе Земного Сектора, — последовал безапелляционный ответ. — И мы выбрали тебя для засылки на Стархевен, снабдив предварительно ложными воспоминаниями. Это была новинка нашего разведывательного отдела, специально созданная, чтобы ты прошел зурданову психопробу.

— Это неправда…

— Мы придумали тебе легенду и внедрили ее под гипнозом в твое сознание с постгипнотическим приказом, запрещающим проявиться настоящей личности еще двадцать четыре часа после того, как тебя подвергнут психопробе.

— Джонни, о чем он говорит? — удивленно спросила Майра.