Сергей Пономаренко - Час Самайна

Сейчас, после трехчасовых блужданий по темному лесу, Женя была измотана и не имела сил для сопротивления. Муж­чина шел быстро, не оборачиваясь, а собака всякий раз угро­жающе ворчала, когда она начинала отставать, тем самым заставляя ускорить шаг. Они вышли к знакомой даче, и Женя ничуть этому не удивилась, испытывая лишь апатию. Они вошли под недружелюбными взглядами охранников, еле удер­живающихся от высказываний по поводу позора, который им пришлось пережить по ее милости.

Веселье было в полном разгаре. Со стороны сада, куда, как она помнила, двое пошли копать «могилу», раздавались пьяные крики, мужские и женские. Дом был погружен в темноту, за исключением окна в левом крыле. К ее удивлению, их повели в дом, а не в сторону сада. Проходя по коридору, она услышала за одной из дверей характерное сопение мужчины и возгласы страсти женщины. Решила, что будь что будет, но она устроит такой погром в комнате, что ее здесь надолго запомнят.

Ее ввели в комнату, освещенную только свечами на столе. В полумраке Женя видела темные силуэты сидевших за сто­лом, но лиц не могла рассмотреть. Ничто здесь не напоминало оргию, скорее заседание тайного общества или деловую беседу, которую для антуража решили провести при свечах.

— Я ее привел, — сообщил мужчина, словно их прибытие могло пройти незамеченным.

— Хорошо. Проследи, чтобы никто из веселых гостей нам не помешал, — узнала Женя голос Бокия.

— Смелый будет у двери, а я в комнате напротив.

— Хорошо. Иди. — Обстановка в комнате все больше вну­шала ей страх: все здесь напоминало судилище. Неужели столько людей собралось, чтобы осудить ее? Но за что?

Мужчина скрылся за дверью.

— Заседание закрыто, все свободны, — раздался голос Бокия.

Из-за стола стали подниматься люди и покидать комнату. Их было не меньше десяти.

«Может, попробовать бежать, смешавшись с ними?» — по­думала Женя, но сразу отказалась от этой мысли. Если ее на­шли в темном лесу, то найти на территории, огороженной вы­соченным забором, через который ей не перелезть, не составит особого труда. Да и увиденное вызывало в ней интерес. Когда дверь за последним человеком захлопнулась, снова послышал­ся голос Бокия, сидевшего в самом конце стола.

— Евгения Тимофеевна, пожалуйста, присаживайтесь к сто­лу. Не стойте у порога.

Женя осторожно присела на ближайший стул.

— Женя, извините, что вам пришлось столько пережить.

К своему удивлению она узнала голос Барченко и рассмот­рела еще одну фигуру за столом.

«Значит, мы не одни. Похоже, предстоит деловой разго­вор», — успокоилась она, услышав голос своего начальника и зная, что тот ничего предосудительного по отношению к ней позволить себе не мог.

— То, о чем вы сейчас узнаете, секретная информация. Вас так долго не посвящали в нее, несмотря на рекомендации Александра Васильевича, из-за проступка, связанного с ныне покойным Блюмкиным, — продолжал Бокий. — Я и сейчас не очень доверяю вам, потому что твердо усвоил правило: кто предал один раз, предаст и второй.

Женя почувствовала, как краска стыда залила ее лицо, как начали гореть уши.

— Кто старое помянет, Глеб Иванович... — попытался вме­шаться Барченко, но Бокий прервал его:

— Просто сейчас сложилась безвыходная ситуация. Нет человека, которому я мог бы полностью довериться и который был бы от меня далек... Но по порядку... Несколько лет назад было организовано тайное общество «Единое Трудовое Брат­ство». Его вдохновителем стал Александр Васильевич. Братство поставило перед собой благородную цель: преобразовать мир на гуманных началах, начав с нашей страны, и во главе поста­вить разум и целесообразность, а не партийные лозунги. Знаете, как в песне: «Весь мир насилья мы разрушим до осно­ванья, а затем...» А затем получилось, что построили другой мир насилия, немногим лучше старого. Потому и предполага­лась экспедиция на поиски Шамбалы в надежде, что контакты с махатмами помогут нам пойти по пути разума. Но она была отменена не без вашего участия...

— Глеб Иванович, зачем вы так? Женя столько переживала, ведь у нее была благородная цель спасти человека, — снова попытался вмешаться Барченко.

— У нас тоже благородная цель. И гораздо шире, чем спа­сение одного человека, — недовольно парировал Бокий и про­должал: — Более подробно о целях Братства вам сообщит Барченко. Теперь о главном. Сейчас «наверху» проходит «чист­ка» кадров, замена достойных на особо преданных Сталину. Через верных людей известно, что в ближайшее время она затронет меня, а скорее всего, и близких ко мне людей. У меня есть материалы на нынешних партийных и других руководи­телей, которые «высвечивают» их со всех сторон, ни одного темного пятнышка не пропускают. Эту информацию я собирал по личному указанию Ленина, и она не должна попасть к ним в руки. Человек слаб, и я в том числе. Как бы не прятал, когда применят при допросе силу, все расскажу. Не знаю ни одного человека, который сможет это выдержать... Поэтому поручаю вам спрятать этот архив и особо секретные документы лабо­ратории. Вы достаточно далеки от меня, за вас Барченко ру­чается головой. Которая, впрочем, скоро ничего не будет сто­ить... План такой. Завтра вы будете уволены из лаборатории из-за того, что не уступили домогательствам сладострастного шефа. — Бокий махнул рукой на плотно закрытое окно, через которое слышался шум веселой компании.

— Выходит, все эти оргии — прикрытие? — догадалась Женя.

— А как иначе можно было собирать значительное количест­во людей, занимающих ответственные должности, на протяже­нии стольких лет и не вызывать подозрение? Любой гэпеушник ухватится за это, и «заговор» готов! Никакая тайная квартира не спасет. Другое дело, когда все делается в открытую и замешаны человеческие слабости: сладострастие, женщины, вино, веселье за границами приличия. Это понимается и принимает­ся. И, главное, ни политикой, ни заговором «не пахнет».

— Поняла, Глеб Иванович. А я...

— Нет, вы молодец, все разыграли правильно, словно мы вместе составляли план. А заодно показали, как можете вести себя в экстремальных условиях. Это было потрясающе! Внача­ле Семен, тот, которого вы загипнотизировали, чуть не пере­стрелял других охранников, и его только с помощью Алексан­дра Васильевича удалось привести в чувства. А потом, узнав, что совершил, застрелился.

— Как?! — вырвалось у Жени.

— Из своего револьвера, которым перед этим угрожал.

— Он мертв?

— Нет, в тяжелом состоянии отправлен в больницу. Но мы отвлеклись... Через пару дней за вами заедет мой человек, он будет в вашем распоряжении. У него в багажнике автомобиля будут все материалы, а дальше уж сами решайте, куда поехать и где спрятать. В вашем распоряжении неделя. С собой он привезет документы на разные имена, будете пользоваться ими в дороге. Мужу скажете, что решили съездить в Ленин­град. Если узнаете о моем аресте, сразу уезжайте — деньги и документы у вас будут. Но без дочки и, конечно, без мужа.