Кирилл Бенедиктов - Завещание ночи. Переработанное издание
Голос надо мной произнес:
— Теперь вы в состоянии разговаривать?
Такая была в этом вопросе отстраненная бюрократическая холодность, что я вздрогнул. Впрочем, выбора у меня не было, повторения пройденного я не хотел, и, сдерживаясь, чтобы не взвыть от унижения, я хрипло каркнул:
— Валяйте.
Костлявый лениво переложил одну ногу на другую: теперь в воздухе покачивался правый ботинок. Ботинок, готовый в любое мгновение врезаться мне в подбородок. Мысленно я застонал и представил себе, как прыгаю к письменному столу, вырываю из ящика пистолет и палю этому пугалу прямо в его лысый череп. Бред, конечно: за те пять минут, что я буду ползти до стола, пугало сто раз успеет сделать со мной все, что захочет. А желания у него, как я уже успел убедиться, были весьма неприятного свойства.
— Видите ли, Ким, — сказало пугало уже не мертвым, а очень даже участливым, проникновенным голосом, — рассуждая логически, мне следовало бы наказать вас гораздо строже. Проще говоря, мне стоило бы вас убить.
— За что? — спросил я, надеясь, что все-таки узнаю, от чьего же имени он прибыл по мою душу.
То, что мы с ним лично никогда раньше не встречались, было несомненно — уж такую образину я бы запомнил.
— Сегодня ночью, Ким, вы пытались выкрасть принадлежащую мне вещь, а я не привык спускать людям даже гораздо менее заметные шалости. Но, будем считать, вам повезло. Я оставлю вам жизнь.
— Очень вам признателен, — ошеломленно пробормотал я. «Кто-то из Лопухиных проболтался», — такова была моя первая, не слишком благородная мысль. «Это — хозяин собаки», — была следующая мысль. В любом случае следовало немножко поупираться, чтобы вытянуть из него побольше информации. — Но я вас не знаю, а значит, ничего не мог выкрасть у вас сегодня ночью.
Лысый поморщился.
— Печально, Ким. Мало того, что вы не раскаиваетесь, вы отягчаете свою участь ложью. Никогда не лгите, Ким! Хорошо, допустим, я скажу, что видел, как вы около одиннадцати часов вечера перелезли через забор дома номер двадцать семь по второму Садовому проезду, как выскочили оттуда спустя час, будто ошпаренный, и отправились к поджидавшему вас около машины вашему другу Лопухину. Ну?
— Ничего не знаю, гражданин начальник, — сказал я с отчаянной наглостью припертого к стенке рецидивиста, — ошибочка у вас тут вышла. Ночью я спал, гражданин начальник, тут вы меня на понт берете…
— Сам так во сне расцарапался? — спросил он равнодушно. Я понял, что пора менять тактику.
— Вы — хозяин собаки?
Вопрос этот почему-то чрезвычайно развеселил его. Он даже ухмыльнулся, ощерив крепкие желтые зубы.
— Да, я хозяин собаки, — подтвердил он.
Минуту мы молчали, потому что он фактически меня расколол, а я фактически признался. Я пытался представить, чем еще он будет меня пугать, но тут он сказал:
— Итак, я оставляю вам жизнь, поскольку мне известно, что действовали вы не по своей воле, а будучи наняты тем же Лопухиным, или, точнее, его дедом. Но это же обстоятельство позволяет мне сделать вам деловое предложение…
Вот чего я никак не ожидал от лысого костолома, так это делового предложения. День сюрпризов продолжался.
— Что именно вы хотите мне предложить?
Он задумался — как будто не успел подготовить свое предложение заранее. Я терпеливо ждал, пока этот театр кончится, размышляя, когда же я смогу, наконец, нормально двигаться. По всему выходило, что позже, чем хмырь покинет мою квартиру. Чертовски жаль.
В конце концов хмырь сказал, осторожно подбирая слова:
— Дед вашего приятеля Лопухина хранит у себя вещь, которая ему не принадлежит. Я собираюсь нанять вас для того, чтобы вы добыли для меня эту вещь. Я выражаюсь достаточно ясно?
Весь мир сошел с ума, подумал я обреченно.
— Это тоже череп?
— Нет, это Чаша, — он как-то странно выговорил слово «чаша». — В дальнейшем, однако, будем называть это просто «раритет». Вы согласны?
— Да называйте, как хотите, — огрызнулся я. — Мне-то что?
— Я не об этом, — вмиг помертвевшим голосом произнес лысый. — Согласны ли вы достать для меня эту вещь?
Пора было как-то отбрыкиваться, но так, чтобы не схлопотать пальцем в селезенку. Я заныл, прикидываясь идиотом:
— Не понимаю, почему вы думаете, что я способен на такие вещи… Я и на дачу-то полез просто посмотреть, не собирался я там ничего брать… И вообще я занимаюсь консалтингом, а не воровством, это вам кто угодно подтвердит. Ну, какой из меня вор, ну, посудите сами…
— Достаточно, — прервал он меня. — Актер из вас тоже никудышный. А теперь позвольте мне объяснить вам две простые вещи. Первое: в отличие от Лопухиных я не переоцениваю ваших способностей в весьма деликатной сфере взлома. Я рассчитываю на то, что вы сможете воспользоваться вашим положением друга Лопухина-младшего и узнаете, где спрятан… э-э, раритет. По причинам, которые вы знать не обязаны, вам это сделать будет проще, чем мне. Второе: за работу вам будет заплачено. Причем так, как вы и не в состоянии себе вообразить. Сколько вам обещали Лопухины за… м-м, предмет?
— Трояк на опохмелку, — сказал я зло. Больше всего я злился сейчас на самого себя — не согласился бы на предложение ДД, загорал бы сейчас в Крыму, а не на заблеванном ковре под взглядом этой костлявой сволочи.
— Я могу предложить вам гораздо больше, — спокойно сказал он. — Вот, ознакомьтесь на досуге, это образец.
Он небрежным жестом швырнул в меня чем-то тяжелым. Я инстинктивно уклонился (тут же заныл бок), предмет пролетел мимо и глухо ударился о ковер за моей спиной. Я не стал смотреть, что это.
— Предположим, я откажусь, — еще больше злясь на себя за банальность текста, сказал я. — Что тогда?
Он снова ухмыльнулся.
— Ну подумайте сами, Ким. Неужели так сложно еще раз прийти к вам в гости? Не воображаете ли вы, что у человека только одно уязвимое место?
Он расцепил руки и поднялся. Мне казалось, что он должен обязательно заскрипеть при этом всеми своими суставами, но он не заскрипел.
— Впрочем, я не тороплю вас, Ким, — задумчиво произнес он, глядя на меня сверху вниз, — теперь я видел, что росту в нем под два метра, по крайней мере, был он не ниже ДД. — У меня в запасе достаточно времени. Во всяком случае, больше, чем у вас.
На этой зловещей ноте наш разговор завершился. Он легко перешагнул через меня и вышел из комнаты. Я слышал, как хрустнул под его тяжестью паркет в прихожей. Хлопнула дверь. Официальный визит каменного гостя закончился.
Через полчаса после его ухода я обнаружил, что могу встать. Воспользовавшись открывшимися перспективами, я добрался, цепляясь за стены, до кухни, открыл бар и, не помышляя более о коктейле, влил в себя стакан коньяка. Стало намного лучше, и я потащился обратно в комнату, дабы убрать все следы битвы (если, конечно, это можно было назвать битвой). Протирая напоследок ковер влажной тряпкой, я неожиданно наткнулся на твердый холодный предмет и догадался, что это, очевидно, и есть та самая штука, с которой мой вежливый визитер рекомендовал мне ознакомиться на досуге. Что ж, если считать уборку квартиры досугом, то сейчас было самое время.