Манхэттенский гримуар - Сэнди ДеЛука

12

Четыре утра. Рико спит на диване, а я сижу и думаю об ангелах в городе — добрых людях, торговцах, мастерах и художниках, которые продают свои вещи на улице. Они — меньшинство, субкультура, невидимая для тех, кто правит этим городом. И всё же они — светящиеся нити в его ткани. Бедные души — но великие ангелы среди рабочего класса, что едет вверх, вниз и повсюду, чтобы покупать их товары и обмениваться ранними приветствиями. Приветствия — как молитвы трансцендентным существам, наблюдающим и не дающим городу упасть с края земли. И тем не менее их презирают те, кто одержим деньгами. Богатые — вот кто взял этот город в заложники. Неважно, сидят ли они в роскошных офисах на Уолл-стрит или толкают наркоту детям у школ. Жадность и самоудовлетворение — вот их мотив. Им плевать на ангелов, которые приветствуют тебя на углах с приглашениями на складские распродажи, с пробниками мыла и яркими открытками, анонсирующими выставки в DUMBO (Down Under the Manhattan Bridge Overpass — под Манхэттенским мостом), где живёт новое поколение художников. Другие вешают картины на проволоку на улицах Сохо или торгуют с небольших прилавков, полных бижутерии или кожаных изделий ручной работы на Canal. Они улыбаются, говорят, что ты красивая, что нужно одеваться теплее, касаются твоей руки — как будто рассыпают магию на коже. Это часто похоже на сон — гулять по Бродвею в Сохо, по Даунтауну, в субботу или воскресенье, или через Таймс-сквер в час пик. Люди вплываются в пейзаж и уплывают из него. Я их фотографировала, и иногда над их головами — нимбы. Знаю, что это солнце или неоновый огонь в сумерках, — но мне нравится думать, что часть Нью-Йорка — это кусочек Рая и там есть ангелы.

* * *

Элли любила ходить по магазинам ещё больше, чем я. В её шкафах, в ящиках комода было полно одежды — с не срезанными ценниками. Она укладывала свитера и джинсы в кучи на полу, хранила туфли в корзинах под кроватью. Ювелирные шкатулки были набиты серебряными кольцами и широкими браслетами. Это была одержимость — раз в неделю ехать в Даунтаун и нырять в магазины на Бродвее. Не знаю, откуда у неё были деньги. Никто не давал ей кредитную карту после того, как Chase аннулировал её Visa, — после того, как в Бостоне забрали машину за долги. Работала она нерегулярно. Пару раз в неделю разносила напитки в стриптиз-клубе на Принс-стрит. Может, занималась проституцией. Я бы не удивилась. Как бы то ни было — она могла позволить себе вещи, которые захламляли её квартиру.

Когда она пропала, я убралась в её квартире и сдала вещи на хранение. Хотя я понимаю, что это, скорее всего, только иллюзия, я всё равно говорю себе — она могла бы когда-нибудь вернуться, чтобы забрать их. У меня не хватает духа взять что-то себе или отдать. Несколько месяцев назад Элли решила избавиться от части хлама в квартире. Позвонила — спросила, не хочу ли я красное кожаное пальто и пару мохеровых свитеров, от которых, по её словам, у неё чесалось. Я с радостью согласилась и сказала, что зайду после работы. Это был вечер понедельника.

Я пришла к сестре почти одновременно с её подругой Лизой. Элли всегда подозревала, что Лиза — скрытая лесбиянка: хотя та постоянно говорила о мужчинах, она почти не встречалась ни с кем. Много флиртовала, но всегда находила предлог, почему не может зайти дальше. Какой бы ни была правда — она казалась мне печальной и неуверенной в себе душой, у которой практически нет жизни, — прячущейся от секретов, которые боялась признать даже себе.

В тот вечер Лиза вошла в маленькую студию Элли, сняла пальто и сразу начала рассказывать сестре о только что познакомившемся парне. — Его зовут Рич. Он только что устроился в мой офис. Мы разговаривали вчера вечером. Я почувствовала что-то особенное. Спросила о нём вокруг. Говорят, он свободен. — Она провела рукой по густым тёмным волосам, которые всегда выглядели немного жирными и растрёпанными.

Элли хитро улыбнулась ей. — Лиза, пройдись по одежде, которую я разложила на кровати. Бери что хочешь.

— Спасибо! — Лицо Лизы засветилось. — Не знаю, подойдёт ли мне твои размеры, но примерю.

Лиза выбрала несколько пар брюк и пару свитеров, перебросила через руку и пошла в ванную Элли. Время от времени нерешительно выходила и спрашивала: — Ну как? — Конечно, она никогда бы не выглядела в этой одежде как моя сестра. Лиза была миниатюрной, но с широкой талией, широкими бёдрами и почти без груди.

Тем не менее Элли каждый раз кивала и говорила: — Мило смотрится.

Лиза краснела.

Когда Лиза снова нырнула в ванную, сестра повернулась ко мне. — Эта одежда пахнет моими духами — пахнет мной. Я представляю, как она придёт домой, разложит всё на кровати и будет мастурбировать, упиваясь запахами и тканью.

— Ты жестокая. — Я улыбнулась, когда произнесла это, — но комментарий Элли задел меня.

Ещё больше меня задело, когда Элли схватила с полки фотоаппарат и начала снимать Лизу каждый раз, когда та надевала новый наряд. Лиза расслабилась, начала примерять одежду прямо при нас. Она смотрела на сестру — как влюблённая.

— Я сделаю из тебя фотоальбом, милая, — сказала сестра. Голос хриплый, чувственный.

Лицо Лизы залилось ярко-розовым. — Спасибо большое за одежду.

Совершенно не понимая, что Элли над ней смеётся, Лиза стояла в нижнем белье и с энтузиазмом запихивала в пакет, который дала ей сестра, пары брюк и свитера.