Ольга Михайлова - Быть подлецом

— Я не уговариваю тебя, — спокойно обронил Райан, — просто говорю, чтобы ты подумал. Это было бы разумно.

Патрик пожал плечами.

— Ты странно рассуждаешь…

Братья повернули к дому.

Тут Донован заприметил, как задним двором промелькнула мисс Летти, её сопровождал высокий мужчина лет тридцати, они вышли с конюшенного двора и прошли не через главный вход в дом, но через маленькую дверь в торце левого крыла. Зато из главного входа вскоре вышли, кутаясь в шали, две девицы. В одной из них Донован сразу узнал мисс Элизабет, в другой — мисс Энн Хэдфилд. Сгустившиеся сумерки позволили ему незаметно приблизиться, тем более, что в парке было множество кустарников. Чарльз рассчитывал услышать нечто важное о мисс Кетти, но, к его изумлению, речь шла совсем о другом.

— Ты же понимаешь, Бетти, я не виновата, я мечтала, что мы будем сестрами!

Голос мисс Элизабет был сух и холоден.

— Я понимаю.

Сухость тона и лицо мисс Элизабет явно убивали мисс Энн.

— Я говорила ему, что его поведение, — это не поведение джентльмена, но он просто ненадолго увлекся, потерял от неё голову. Потом очнулся. Это просто прихоть, пустая прихоть…

Тон мисс Элизабет не изменился.

— Я понимаю.

— Это пройдет, он просто глупец, но он забудет о ней и всё будет по-старому.

— Я понимаю, — повторила мисс Элизабет в третий раз и медленно пошла по аллее.

— Бетти! — мисс Энн торопливо пошла вслед мисс Бреннан.

Они вскоре исчезли за поворотом. Чарльз не решился последовать за ними.

Он понял, что мисс Энн любой ценой хочет сохранить добрые отношения с мисс Элизабет и всячески выгораживает брата. Энн Хэдфилд пыталась представить поступок Эдварда с Кэтрин именно как увлечение, а не хладнокровное домогательство с подлой целью избавиться от мисс Бреннан. Донован понял, почему мисс Энн предпочитает лгать: скажи она правду, это испортит отношения Хэдфилдов с Бреннанами навсегда.

Донован направился к себе на Норфолк-стрит. Придя к себе, он был немало удивлён: миссис Голди сообщила ему, что его дожидается визитёр. Чарльз растерялся, просто не поняв, кто бы мог посетить его в столь поздний час в Шеффилде, где круг его знакомых исчерпывался семейством Бреннан.

Оказалось, его ждал пожилой мужчина, лицо которого — высокий лоб, изборожденный сетью морщин, и голубые глаза, казавшиеся странно большими за стеклами круглых очков, — показалось ему смутно знакомым.

Память не подвела Донована — он и вправду мельком видел этого человека во время визита полиции в дом Бреннанов. О нём же говорил ему и епископ Корнтуэйт.

Перед ним стоял Тимоти Мэддокс, известный в Шеффилде доктор, много лет бывший врачом семейства Бреннан.

Речь Мэддокса выдавала человека дела, он был лаконичен и весьма конкретен. Сразу после короткого приветствия, он, не дожидаясь приглашения, сел и заговорил:

— Мой друг Роберт Корнтуэйт рассказал мне о вас и о том поручении, что дал вам. Он просил сойтись с вами поближе и, если в доме Бреннанов случится нечто, о чём вам надо будет знать, я обязался сообщить об этом вам и Роберту. Ему я уже написал.

Донован слушал молча, не перебивая и внимательно разглядывая медика. Его руки странно контрастировали с лицом и не выглядели руками старого человека. Нет, они были бледными, жилистыми и очень сильными, что было заметно по толщине запястий и подвижности пальцев. Такие руки Донован часто видел у хирургов и скрипачей.

— Так вот — я должен сообщить это и вам, при этом я нарушаю долг медика хранить в тайне сведения, имеющие отношение к врачебной тайне, — спокойно продолжал Мэддокс, — я виновен и в худшем проступке: я скрыл эти сведения от полиции, и если могу чем-то оправдать себя, то только самообманом. Полицейский врач был задействован в беспорядках на заводских окраинах, тело мисс Кэтрин Ревелл осматривал я, и после моего заключения оно было отдано родным. Я мог бы уверить себя, что сведения, которыми я располагаю, излишни для выяснения причин гибели мисс Ревелл, но я не идиот и прекрасно понимаю, насколько они могут быть важны. Причины моего поведения лежат в уверенности, что полиция всё равно не сможет прийти к правильным выводам, результатом полицейского следствия будут лишь новые дурные слухи вокруг семьи Ральфа, а я не хотел бы их допускать.

Донован насторожился и не спускал глаз с Мэддокса.

Тот продолжал, — как ни в чём не бывало.

— Но мой друг Корнтуэйт сказал, что вы пытаетесь понять, что происходит в доме, и я должен вам по возможности помочь. Так вот. Тело мисс Кэтрин Ревелл удивило меня. Во-первых, я хотел, чтобы вы незаметно навели справки в доме: не болела ли она сильной простудой в течение последнего месяца-двух? Во-вторых, девица вовсе не была девицей. — Донован закусил губу и бросил быстрый взгляд на Мэддокса, — вам нужно узнать, лишилась ли она невинности в доме Бреннанов, или — чего я, в общем-то, не исключаю — ещё в Уистоне?

Чарльз смутился по-настоящему.

— Если спросить о простуде достаточно просто, — пробормотал он, — то каким образом я смогу узнать…

— О её любовнике? — уточнил Мэддокс, — да, это непросто. Подобные темы в доме Бреннанов за ланчем не обсуждаются. Я могу лишь предположить, что любовником девушки мог быть Мартин Бреннан. Я однажды видел их в парке гуляющими. Это было вскоре после похорон мистера Ральфа Бреннана, зимой. Я не наблюдал ничего такого, что говорило бы о подобных отношениях, но юноша въявь горячился и что-то доказывал девице. Разговора я не слышал, до меня едва долетали слова, но речь, как я понял, шла о любви. Однако мне не показалось, что девушка отвечала Мартину взаимностью. Тем не менее… Отношения молодых непрочны и переменчивы, а Мартин был красавцем.

— Я знаю, — кивнул Донован. Он все ещё пребывал в полнейшей растерянности.

— Но я сомневаюсь, что девица могла устоять. Если Мартин влюбился в неё…

— Но смерть самого Мартина… Ведь если он влюбился в Кэтрин Ревелл, и она уступила ему — чем объясняется его смерть? И самоубийство Уильяма — у него ведь тоже должна быть причина… Впрочем, — задумался Донован, — тут что-то есть. Как я понял со слов мисс Элизабет, все братья приехали на похороны отца. Что если они влюбились в Кэтрин — и оказались соперниками? Элизабет Бреннан говорила мне, да и Райан в присутствии мистера Джозефа Бреннана тоже уверял, что именно приехавшие братья уговорили его оставить девушек. Мне не показалось, что они лгут. Стало быть, девушка могла влюбиться в…

— Только не в Уильяма, — усмехнулся Мэддокс, — Билли был ещё менее привлекателен, чем Патрик. Если верно то, что вы говорите, то это мог быть только Мартин, безусловно, он был куда более привлекательной кандидатурой.