Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

– Несомненно, доктор Штраус рассказал вам все, что посчитал разумным.

– Времена меняются.

– Проект строжайше засекречен. Вы всего лишь сотрудник службы безопасности. У вас нет специального допуска к этой информации.

Я вздохнул и закурил.

– Кое-что я знаю. «МК-УЛЬТРА» – обобщающий термин для экспериментов Конторы по контролю сознания. Вы играете с мощными средствами – ЛСД, гипноз, фототерапия. Я знаю, что подобные методы хотели использовать против Батисты [2]. Возможно, черт побери, мы реально провернули с ним какой-то фокус.

– Провернули. Кастро был на диво эффективен, не так ли? – Глаза Портера заблестели. – Так в чем ваша проблема, капитан?

– Проблема в том, что у КГБ все эти игрушки тоже есть. И даже получше наших – если верить всему, что я успел подслушать в Лэнгли.

– О, уж вам-то, как никому другому, следует остерегаться слухов. Мистер Болтун, вас же похоронили на Кубе вместе с остальными оперативниками. Почему вы здесь?

Я раскусил нехитрую игру Портера. Он пытался спровоцировать меня, ссылаясь на все те разговоры, что приличная публика водила обо мне за моей спиной, – рассчитывал так вывести меня из себя. Но я остался невозмутим.

– Насколько я понимаю, красным проект «ЦИЛИНДР» не сдался… если только вы не готовите что-то особенное. Чего-то, чего они боятся. Чего-то, о чем они знают, по крайней мере косвенно, но не имеют полной информации. И в таком случае зачем ходить вокруг да около? У них – целых два удобных варианта: ворваться и захватить данные или стереть это место с карты.

Портер только продолжал ухмыляться.

– Я уверен, что русские пойдут на убийство, чтобы сорвать наш проект. Однако вам не кажется, что для них было бы эффективнее действовать изощренно? Внедрить шпиона, собрать необходимые сведения, украсть документы. Или похитить члена исследовательской группы и допросить его; со скандалом вытянуть из него информацию. Прятаться в лесу и резать шины кажется весьма глупой тратой времени.

Мне не пришлось по душе то, что этот тип точнехонько озвучил все плохие мысли, посетившие меня, пока я сидел в сортире.

– Именно так, доктор. Ситуация еще хуже, чем я думал. Неизвестно, кто и в каком количестве нас преследует.

– Преследует? Как мелодраматично. Единичный случай – еще не тенденция. Просто принимайте побольше мер предосторожности, если это доставляет вам удовольствие. И я уверен, что вы вполне счастливы; ужасно скучно быть сторожевым псом, когда и лаять-то не на что.

Ну, это было уже слишком. Стальная составляющая моего нутра взбунтовалась, требуя сатисфакции. Я бросил перчатку:

– Мне нужно увидеть ту женщину.

– Зачем? – Самодовольная ухмылка Портера исчезла. Его тонкие губы подозрительно скривились.

– Потому что я знаю.

– Не может быть.

– Еще как может. Я командую шестью хорошо вооруженными людьми. Любой из них был бы рад вышибить дверь и устроить мне экскурсию по вашим помещениям. – Я, вообще-то, не намеревался вот так вот с ходу стелить жестко; но мои нервы были напряжены до предела, а надменное поведение этого говнюка разбередило самые темные уголки моей души. – Я читал досье на вас, доктор Портер. Затребовал его – как условие моего согласия на работу с вами. Штраус согласился предоставить мне личное дело каждого. Так вот, мне известно, что вы с доктором Райли схлопотали по черной метке еще до окончания Калифорнийского технологического института. Полагаю, профессора были не слишком довольны кое-какими вашими исследованиями – или тем, как вы выбили финансирование. А еще этот инцидент с детьми вне кампуса… с теми, кто думал, что на них протестируют таблетки для похудения. Что же вы им подсунули? Ах да, пейот. Довольно странное поведение для пары начинающих психиатров, не так ли? Исходя из этого, маловероятно, что врачебное сообщество придет вам на выручку, если коммерческие организации вдруг откажутся от сотрудничества и повернутся задом. Вот поэтому вам придется принять мою паранойю как данность, уж извините.

– О, вы столько всего знаете о нас. А о природе «Цилиндра» – ничегошеньки? Как-то это странно.

– Этот пробел вы можете заполнить прямо сейчас. Я на этом настаиваю.

Портер пожал плечами.

– Как пожелаете, мистер Гарленд. Но я упомяну ваши угрозы в своем отчете.

По какой-то причине его молчаливое согласие меня не удовлетворило. Да, я пустил в ход все свое обаяние, принесшее мне прозвище «Веселый Роджер», но он слишком легко уступил, черт возьми!

Портер проводил меня внутрь. Хэтчер заметил выражение моего лица и начал было подниматься со своего стула у окна. Я покачал головой, и он расслабился, провожая ученого грозным взглядом.

Лаборатория была отгорожена толстой стальной дверью, вроде тех, что используются в поездах. Обстановка спартанская, все стены обиты тканью, прямо как в психушке. Пахло химикатами. Окна закрывали черные полиэтиленовые мешки. Свет шел от фосфоресцирующего стержня на столе. Две детские кроватки. Полки, шкафчики, пара стендов с иглами и кассетными катушками. Тут же мольберт с неразборчивыми каракулями, сделанными чернилами. Кое-что опознавалось – например, математические символы. Слева – кровать с балдахином, а на кровати – плотно закутанная фигура, опирающаяся на подушки. Мумия.

Доктор Райли вплыл в комнату, загораживая мне обзор – этакий синюшный призрак, чьи глаза и рот скрывала тень. Как и у Портера, на лбу у него поблескивал медный обруч.

– Добрый день, капитан Гарланд. Присаживайтесь… хотя тут не на что. – Этот тип говорил со среднезападным гнусавым акцентом. Он даже надел ковбойские сапоги под свой грязный лабораторный халат.

– Капитан Гарланд хочет ознакомиться с объектом, – сказал Портер.

– Имеет право. – Райли, казалось, был доволен. Он потер руки, напоминавшие парочку странно поблескивающих морских звезд. – Не волнуйся, Портер. Нет ничего плохого в том, чтобы удовлетворить любопытство капитана. – С этими словами долговязый мужчина отступил в сторону.

Приблизившись к фигуре на кровати, я вдруг почувствовал резкое головокружение. Волосы у меня встали дыбом. Свет сыграл с моими чувствами злую шутку, придав желтому лицу пожилой женщины сходство с круглым аквариумом с золотой рыбкой внутри. Ученые держали ее в смирительной рубашке; голова женщины тряслась, как у алкоголички, пустой взгляд был устремлен в одну точку, меж полуоткрытых губ виднелся слюнявый язык. Она была обрита наголо – седой пушок топорщился на ее черепе, как мелкий пух на не до конца ощипанной тушке рождественского гуся.

У меня свело живот.

– Где вы ее нашли? – прошептал я, будто боясь, что она может меня услышать.

– В чем дело? – удивленно спросил доктор Райли.

– Где вы ее нашли, черт возьми?

Голова старухи повернулась