Г. Ловкрафт - Заявление Рэнфольда Картера
При этих словах шепот Уоррена перешел в задыхающийся крик, который постепенно сменился отчаянным воплем, полным глубокого и безысходного ужаса.
— Проклятье этим бесам! Их миллионы!! О, боже мой!.. Удирай! Удирай! У-ДИ-РА-А-АЙ!!
После этого все стихло. Не знаю, как долго я просидел в ожидании: я шептал, бормотал, звал, орал в телефон. И снова принимался звать и кричать:
— Уоррен! Уоррен! Ответь мне, где ты?
И вот тогда-то и случилось самое страшное, самое невероятное, непонятное и самое необъяснимое из всего, что произошло. Мне показалось, что прошла уже целая вечность с того момента, как Уоррен выкрикнул в аппарат свое последнее отчаянное предостережение, и теперь только мой собственный голос нарушал зловещую тишину кладбища. Но через некоторое время в трубке вдруг послышались какие-то звуки, и я напряг свой слух. Опять я спросил:
— Уоррен, ты там?
В ответ на это я услышал такое, что разум мой сразу же помутился. Я не пытаюсь, джентльмены, объяснять это… тот самый голос… Я не осмелюсь даже детально описать его, поскольку при первых же словах потерял сознание и не помню ничего вплоть до того момента, как я очнулся в больнице. Но могу сказать только, что голос этот был низкий, глубокий, какой-то желеобразный, глухой, хриплый, нечеловеческий и бестелесный. Я прекрасно слышал этот чудовищный голос, шедший из глубины проклятого вскрытого склепа, одновременно наблюдая за бесформенными мертвыми тенями, пляшущими в холодном свете бледного полумесяца. И этот голос сказал мне:
— Дурак, Уоррен УМЕР!..