Манхэттенский гримуар - Сэнди ДеЛука

Мохо стоит надо мной — слёзы на лице. — Откопай сейчас! — Он задыхается, пока тучи расходятся и из ошеломительно синего неба лются лучи солнца.

— Слишком поздно. — Слышу голос Анны — он сливается с сиренами, с шагами, со знакомыми мне голосами. — Ты проклят — так же, как и я.

* * *

Даниэль склоняется надо мной — рука на перевязи. Рико прихрамывает ко мне — кровь на куртке.

— Только рука? Это только рука? — говорю я Даниэлю. — И ты. Ты жив, — говорю Рико. Я моргаю и понимаю — ни Даниэля, ни Рико на самом деле нет. Слышу сирены и думаю — может, они забирают Рико, — думаю, не лежит ли Даниэль на холодном полу в моём доме.

Детектив, наклонившийся надо мной, поддерживает меня за локоть. — Рико сильно ранен — не уверен, выживет ли. — О Данэиле — ничего, и я боюсь — он может быть мёртв.

— Мартин… Мохо, — хриплю я — не уверена, что слова вообще выходят.

— Забрали, — говорит детектив, помогая подняться. Глаза невозмутимые, полные сочувствия. — Всё в порядке. Вы пили тот же кофе, что в том контейнере, который мы нашли здесь?

— Да — моя сестра Элли — она привезла его…

— Пропитан пейотом, — перебивает он, — или чем-то очень похожим. По словам лаборантов — это, скорее всего, какая-то странная смесь или штамм, который они пока не смогли идентифицировать. Состоит преимущественно из пейота — растения, используемого в магических церемониях. Вызывает галлюцинации, а в некоторых случаях может симулировать психоз или даже спровоцировать психотические эпизоды.

— Уж и не говорите, — смотрю на него с отсутствующим видом. — Я провела ритуал обращения.

— Что? — Детектив поднимает мою сумку. Никакой крови на ней. Никакого сердца внутри.

— Анна сказала мне, что делать. Оно в Аду. Сердце Дэйва закопано в снегу в Аду.

— Конечно, абсолютно логично. — Детектив качает головой. — Надо отвезти тебя в скорую — вывести всё это из системы и убедиться, что этот ублюдок ДеКанн не причинил физического вреда.

Смотрю на потолок — вижу Анну, парящую надо мной. Держит ли она в руках сердце Дэйва?

Пока копы и криминалисты разбредаются по церкви — колени у меня подгибаются, и всё начинает расплываться. Может, я не в порядке. Думаю — в Аду ли навсегда Мохо ДеКанн, где ему место, — и проведёт ли Мартин остаток жалкой жизни за решёткой — может, получит укол. Или я сама заперта в собственном Аду?

Слышу сирены — я в машине скорой. Рико сидит рядом — бормочет о пейоте, кофе и о том, как видел демонов в церкви. Но когда я тянусь к нему — понимаю: это вовсе не Рико, просто фельдшер, молча измеряющий мой пульс.

Молча обещаю себе стать лучше — больше не делать кукол с иглами, думать хорошие и позитивные мысли, взяться за ум и помогать другим. Закрываю глаза и начинаю уплывать — слушая сирену, звуки оживающего города. Хочу увидеть Даниэля и Рико. Воображаю успокаивающий голос Даниэля, потом слышу, как Рико рассказывает анекдоты о сумках, которые он продавал на Canal-стрит.

Звучит так хорошо — но что-то глубоко в животе говорит: берегись.

30

Надо мной стоит врач. В безупречно белом халате. Руки мягкие, в серо-голубых глазах — сочувствие. — Сердце у вас учащённое, — говорит он, — скорее всего, из-за травмы. Меня немного беспокоит рана на голове.

— Рана на голове? — Я трогаю голову — чувствую толстые бинты. Не помню, чтобы ударялась. ДеКанн ударил меня чем-то?

Врач кивает. — Неприятная рассечина, лёгкое сотрясение — похоже, вы довольно сильно ударились об асфальт. Хочу также убедиться, что травы, которые вы употребляли, не нанесли постоянного ущерба.

— То, что было в кофе?

Он сочувственно улыбается. — Да, странное варево. Криминалистика всё ещё анализирует.

Вспоминаю, как принимала кислоту с Элли много лет назад, — как видела Бога у пурпурного водопада. В другой раз что-то тёмное и чужеродное пробилось сквозь потолок и чуть не упало на меня. Я кричала, и Элли схватила меня — говорила, всё в порядке, она здесь, ничто не может мне навредить. Я верила ей. Тогда.

— Есть ли близкие, друзья? Мы могли бы связаться с ними.

Я думаю. Семья ушла вся. Мой бывший был мёртв, когда я с ним познакомилась. — Рико, — говорю я. — Мой друг Рико.

— Молодой человек, который был с вами в церкви?

Я киваю. — Он мой единственный друг.

— Он в реанимации. Сейчас состояние критическое. Врач делает всё, что может.

— Сволочь, ДеКанн. Это не справедливо, блядь.

Глаза врача широко раскрываются, лицо краснеет. Он листает историю. — Вам нужно остаться на ночь для наблюдения. Готовы ответить на вопросы?